– Мы победили? – спросила она.
Александр на мгновение онемел, но потом ответил сдавленным голосом:
– Я бы сказал, что счет равный. – Он рассмеялся, и все прочие тотчас присоединились к нему.
Глава 7
– Так вот что ты понимаешь под игрой?
Александр выругался, затем повернулся к Барре с большим желанием, чтобы его младший брат не шел за ним на крепостную стену. Его присутствие стало надоедать, да к тому же смущало. Он хотел подняться на крепостную стену, чтобы попытаться тайком посмотреть, как Эйлис работает в саду вместе с детьми. Александр надеялся, что Барра его поймет, особенно после того, как брат несколько раз за последние две недели после появления Эйлис в Ратморе находил его за таким наблюдением.
Барра ответил ему ироничным взглядом.
– И что это означает? – спросил Александр, изображая спокойствие, которого не чувствовал.
– Ты, может, этого не заметил, братец, но я уже давно не беспробудный пьяница.
– Я это заметил. Это одна из добрых перемен, произошедших у нас за последние несколько лет.
Барра покачал головой, положил руки на парапет и направил взгляд на Эйлис и детей.
– Ты как обидчивый ребенок. Мы живые люди, Александр. В этом нет ничего плохого.
– Ты продемонстрировал немало плохого в последние два года.
– Это правда. Вот почему я столь ясно вижу, как ты не прав. И боюсь, что это к хорошему не приведет. Я видел самую глубину горя и безнадежности, которые только может увидеть человек. Я видел, как легко они могут лишить человека сил и разума. Я наблюдал, как в тебе исчезло почти все человеческое. Ты потерял свой дар понимания и прощения.
– Прощения? – Александр буквально выплюнул это слово, со злостью глядя на Барру. – Ты просишь меня простить Колина Макфарлана за то, что он нас обесчестил, наставив рога нашему отцу всего через несколько месяцев после его свадьбы? Или за его трусливое убийство отца и захват нашей земли? Ты хочешь, чтобы я простил эту гадюку – приемную мать – за то, что она направила нашего несчастного отца в западню Макфарлана? Это было равносильно тому, что она сама перерезала ему горло. Должен я прощать ее за то, что она помогла своему возлюбленному Колину получить все, что он хотел? Она даже использовала свои уловки и власть множества своих любовников, чтобы помочь Макфарлану добиться признания королем его лживых претензий, что лишило нас права на месть, Если бы она не была уже мертва, я бы убил ее голыми руками. И, несмотря на совершенные против нас преступления, мы рискуем оказаться вне закона каждый раз, когда действуем против Колина и его союзников. Я должен простить все это?
– Нет, и ты знаешь, что я тебя просил не об этом.
– Тогда кого я должен простить? – спросил Александр и продолжил раньше, чем Барра смог ответить: – Мои жены? Может быть, первую стоило простить. Она была шлюхой. Мне было стыдно, что у меня такая жена, и больше я к ней ничего не чувствовал. Потом была вторая – сумасшедшая Френсис. Я должен простить ее? Ту, которая убила мою Элизбет, моего единственного ребенка? – спросил он громким шепотом.
– Нет. Не прерывай меня перечислением всех преступлений против нашего рода. Ты знаешь, что я никогда не попрошу тебя забыть эти вещи. Я прошу, чтобы ты перестал ненавидеть женщин, чтобы мы не карали невинных за преступления, совершенные другими.
Александр невесело рассмеялся:
– Мне в жизни попадались лишь шлюхи, лгуньи и любительницы адюльтеров. Я слишком часто прощал. Вот почему мы потеряли так много. Они чувствовали, где моя слабость. И это единственное, что они чувствовали ко мне. Я наконец увидел гниль, что переливается под мягкой кожей и прелестным лицом. Меня больше не обмануть.
– Ты сам не веришь в то, что сейчас сказал. А что ты скажешь о женах твоих лучших друзей? Что скажешь о женщинах клана Маклагана?
– Они только доказывают то, что я сказал. Они тоже принесли с собой одни проблемы.
– Ладно, я вижу, что ты совсем ослеплен. Это прекрасно объясняет, почему ты столь холодно относишься к своим старым друзьям, даже отказываясь от их помощи в сражениях.
– Это наша борьба, а не их. Я не буду рисковать их жизнями ради себя.
– Понятно. И ты не будешь рисковать встречаться с женщиной, которая, как ты знаешь, не соответствует твоим убеждениям и твоим обвинениям, которые были рождены твоей болью. Эйлис…
– Эйлис принадлежит клану Макфарланов.
– Только потому, что ей случилось у них родиться, и это все. – Барра покачал пальцем перед лицом Александра. – Она не заслуживает того, что ты делаешь с ней. Ты кладешь ее в кровать с собой каждую ночь, и мне нет нужды спрашивать тебя, испытываешь ли ты к ней желание и учтиво ли с ней обходишься. Это все можно видеть на твоем лице – хоть и короткое время – каждое утро. Однако когда ты вспоминаешь, что она женщина, причем из рода Макфарланов, ты превращаешься в мраморную статую. Ты крадешься сюда, чтобы понаблюдать за ней, жаждешь ее, но редко говоришь о ней или относишься к ней по-доброму.
– Она из рода Макфарланов!
– Да, а ты дурак!
Александр изготовился было ударить Барру, но тут услышал голос Сибил:
– Папа, дядя, вы мне не поможете?
Барра повернулся к Сибил, и Александру пришлось взять себя в руки.
Барра поднял девочку и поцеловал ее в щеку, а потом мягко побранил:
– Ты знаешь, что тебе не следует здесь находиться, дорогая. Это опасно. Почему ты не осталась с Эйлис? Ты вроде как развлекалась в саду.
– Я там была. – Сибил чуть закусила нижнюю губу и закрутила пышный локон вокруг грязного пальца. – Ты мне нужен.
– Ну, я рад помочь, но что я могу сделать такого, что не можешь сделать ты? И что не может сделать твоя тетя?
– Я должна спасти маленьких щенков.
– Что за маленькие щенки?
– Те маленькие щенки, что упадут в воду. – Она потянула Барру за кафтан. – Пойдем, папа, ты должен спасти щенков. – Она начала плакать, и ее слова стали неразборчивыми.
– Ты знаешь о каких-нибудь щенках, Александр? – Барра погладил Сибил по голове и недоуменно развел руками.
– Нет. – Александр подавил в себе укол зависти, возникший от вида Барры с Сибил. – Несколько моих собак должны скоро ощениться, но не думаю, что речь идет о них. А тот выводок, что был раньше, уже слишком большой, чтобы называть его щенками.
– Но они щенки! – завопила Сибил. – Они щенки! Ты должен вытащить их из воды. Мы должны!
– Думаю, об этом лучше поговорить с Эйлис, – сказал Барра, видя, что никак не может успокоить Сибил.
Александр пробормотал проклятие и последовал за Баррой со стены. Он не хотел видеть сейчас Эйлис. Барра его очень больно задел перед тем, как его прервала Сибил. Александр не мог не желать сладостной страсти, которую он разделял с Эйлис по ночам, но больше в этой женщине он не признавал ничего. Это был единственный известный ему способ сохранять между ними некоторую дистанцию, хотя он ощущал себя самым худшим из лицемеров, поскольку сам однажды прочитал лекцию одному из друзей о том, что в подобную игру играть недостойно. Он по ночам удовлетворял желания своего тела, а большую часть дня избегал Эйлис, опасаясь привязаться к ней.
