Александр пробормотал проклятие и последовал за Баррой со стены. Он не хотел видеть сейчас Эйлис. Барра его очень больно задел перед тем, как его прервала Сибил. Александр не мог не желать сладостной страсти, которую он разделял с Эйлис по ночам, но больше в этой женщине он не признавал ничего. Это был единственный известный ему способ сохранять между ними некоторую дистанцию, хотя он ощущал себя самым худшим из лицемеров, поскольку сам однажды прочитал лекцию одному из друзей о том, что в подобную игру играть недостойно. Он по ночам удовлетворял желания своего тела, а большую часть дня избегал Эйлис, опасаясь привязаться к ней.
Однако не все шло, как он задумал. Александр обнаружил, что ему хочется ее видеть, говорить с ней, слушать ее голос. Именно поэтому он начал подглядывать за ней, хотя это и не изменило его намерений. Стремление избегать ее было единственным его оружием против Эйлис – женщины, способной разрушить его защитную оболочку. Он чувствовал, что Эйлис Макфарлан достаточно захотеть, и он никогда больше ее не отпустит.
Александр внутренне напрягся. На ней все еще была одна из его рубашек, но вместо брюк она надела юбки. Увидев, что Эйлис вынуждена носить мужскую одежду, женщины Ратмора быстро сшили ей несколько платьев. Ее густые черные волосы, заплетенные в косу, свисали ей на спину. Рукава полотняной рубахи были засучены, и ее руки были по локоть в земле. Земля широкими пятнами прилипла и к ее лицу. Она была ничуть не чище, чем близнецы, которые ей усердно помогали. Александр обнаружил, что не может сдержать улыбку, и это его раздосадовало.
Одного взгляда на зареванную мордашку Сибил хватило, чтобы Эйлис совершенно забыла про Александра и его спутника. Она вытерла руки о фартук и быстро взяла племянницу на руки.
– Тише, моя радость. – Она поцеловала Сибил в лоб, а затем обвиняюще посмотрела на мужчин: – Что вы с ней сделали?
– Ничего, – отрывисто произнес Александр. – Она все время плакала.
Барра поспешил объяснить, как Сибил пришла к нему и что она говорила.
– Когда она начинает плакать, ее невозможно понять. Она хотела, чтобы мы помогли ей со щенками. – Он нахмурился, когда увидел странное выражение на лице Эйлис и лицах близнецов. – Что такое? Что-то не так?
– Ребенок расстроен, вот и все, – негромко произнесла Эйлис. – Вам нет смысла здесь задерживаться. Мы за ней присмотрим.
– Нет, – завыла Сибил и рванулась к Барре, который немедленно обнял ее. – Нам нужно выйти за стены. Ты не можешь идти, тетя, но папа может. Папа может.
– Ладно, Сибил. – Эйлис погладила девочку по спине. – Успокойся, моя радость. Ты хорошо знаешь, что тебе надо быть спокойной, надо четко думать и тщательно формулировать мысль.
– Да, и тебе надо бы побольше молчать, – буркнул Мейнус, за что его тетка отвесила ему шлепок.
– Молчать о чем? – спросил Александр. – Ты хранишь какой-то секрет, Эйлис?
– О да, маленький секрет. – Эйлис горько рассмеялась. – Однако сейчас не время это обсуждать.
– Секреты всегда удобно обсуждать. – Александр протянул к ней руку, чтобы удержать.
Эйлис хлопнула Александра по руке:
– Нет, не время. – Он не обратил внимания на ее грубое обращение. – Теперь мы должны успокоить Сибил, узнать, что ей нужно, и помочь ребенку. После этого мы можем отдать дань вашим подозрениям и враждебному поведению. – Она повернулась к Сибил, больше не обращая внимания на Александра: – А теперь сделай несколько глубоких вдохов и прекрати плакать. Если мы должны спасти этих щенков, о которых ты говоришь, тогда нам надо кое-что выяснить. Где они?
– Они в воде, – ответила Сибил более спокойно, но ее высокий чистый голос все еще дрожал.
– Они стоят в воде?
– Нет, они в мешке. Какой-то человек скинул их с обрыва.
– Подожди, – прервал ее Александр. Эйлис бросила на него недовольный взгляд, но он не обратил внимания. – В Ратморе нет утесов. Нет и рек у нас во внутреннем дворе. У этого ребенка был дурной сон, или она что-то вспомнила.
– Я видела это! Я видела это! – протестующе закричала Сибил.
– Теперь я все поняла. – Глядя, как Барра всячески пытался успокоить Сибил, Эйлис обратилась к Александру: – Я не хотела сразу сообщать об этом, я хотела, чтобы ты стал понимать Сибил лучше. Она видит то, что недоступно другим. – Эйлис не удивило изумление на лице Александра. Это изумление быстро сменилось недоверием, страхом и гневом. Выражение лица Барры было почти таким же, но он не проронил ни слова, продолжая успокаивать Сибил и пытаясь получить от нее ответы.
– Не пытайся вовлечь меня в какую-то игру, – отрывисто произнес Александр. Взяв Эйлис за плечи, он легонько ее тряхнул.
– Нет, но я не думаю, что то, что я скажу, изменит твои взгляды на это. – Эйлис не скрывала, что раздражена его подозрительностью, поскольку после двух недель его открытого недоверия она это недоверие уже выносить не могла. – Единственное, что тебе нужно, – это участвовать в игре и самому решать, что является правдой. Если ты, конечно, не сделаешь каких-либо далеко идущих выводов.
– В данный момент нет, так что можешь продолжать делать из себя дуру.
Эйлис захотелось высказать, кого она считает дураком, но она сдержалась.
– Есть здесь где-нибудь поблизости место, где человек может бросить что-нибудь с утеса в реку?
– Да, – ответил Барра. – Примерно в миле отсюда. В Паганс-Пойнте.
– Паганс-Пойнте? – переспросила Эйлис.
– Когда люди в этой местности принимали христианскую веру, они относились с терпением к тем, кто остался предан прежним богам. Но потом приехал священник, который начал убеждать нас, что те, кто не принимает Бога, должно быть, принимают дьявола. После этого народ собрал всех, кто придерживался старых верований, и швырнул их с утеса в Паганс-Пойнте.
– О, быстрая смерть, я полагаю, ускоряет путь к Богу. – Эйлис скептически покачала головой. – Тогда давайте отправимся к этому Паганс-Пойнту. Если это то самое место, о котором говорит Сибил, то она узнает его, как только мы к нему подъедем.
– Ты отправишься туда верхом со мной, – произнес Александр, беря Эйлис за руку.
Они направились на конюшню. Пока они шли, Сибил немного успокоилась. Девочка продемонстрировала свой странный дар столь внезапно, что это разволновало Эйлис. Но Александра это взволновало еще больше. Он прижимал Эйлис к себе всю ночь в бурной любовной игре и говорил самые прекрасные слова, какие она когда-либо слышала, но с рассветом он снова стал таким, как всегда, – холодным и отстраненным. Временами он гневался на нее, а порой просто не замечал. Она почувствовала в Александре какое-то внутреннее напряжение, когда он помог ей забраться на лошадь позади себя. Сибил ехала со своим отцом. Близнецы расположились на пони. Замыкали шествие два тяжеловооруженных воина. Александр мрачно выкрикнул необходимые команды, и Эйлис подумала, что он человек на редкость скверного характера. Она не успела попросить конюха сказать Джейму, чтобы он не волновался из-за ее отсутствия, когда Александр приказал двинуться в путь. Ее утешала мысль, что хотя Александр пытается изобразить ее хитрой ведьмой, заставляющей ребенка лгать, ему предстоит испытать потрясение от холодных, неоспоримых фактов. Эйлис молила Бога, чтобы Сибил при этом не пострадала.
