себя компании с мужем, но впервые чувствую себя чужой. В эту секунду я пожалела, что поехала с ним. Самое неприятное ощущение – быть лишней на всеобщем празднике жизни.
– Саш… – положила подбородок ему на плечо и позвала. – Са-а-аш?
– А? – оборачивается ко мне.
– А я глинтвейна хочу.
– Э-эм? Глинтвейна? – Саша покрутил головой, выискивая ответ на мой вопрос и улыбнулся. – А вон там наливают, – показал пальцем и вернулся в беседу.
А я лишь глазами похлопала от шока.
– Саш! – не сдалась я, тихонько вскипая.
– Что?
– Принеси, пожалуйста.
Муж нахмурился. Видела, что ему что-то очень хотелось добавить, но он не решился. Видимо, стесняется разводить спор, когда коллеги рядом.
– Сейчас, – недовольно проворчал и поднялся на ноги.
– Сашка, а ты куда? – оживилась Олечка, миловидная блондинка, приехавшая на корпоратив, как я поняла, без пары.
Она не так давно присоединилась к нашему столику в небольшом кафе на крыше главного корпуса, и смеялась над каждой историей, активно кивая и вставляя «ого» и «ага», где это было уместно.
– За глинтвейном. Тебе захватить?
– О да, обожаю глинтвейн.
Я уставилась во все глаза на мужа. Он широко улыбнулся, строя из себя некого доброго и щедрого человека, душу компании, можно сказать. То есть мне просить потребовалось, а тут он сам всё предложил. Почему-то взгрустнулось. Не первый раз я такое за ним заметила: на показ он весь такой хороший-расхороший, а с родными не стоило напрягаться. Причём это не только меня касалось, но и семьи его брата, и даже матери.
Тамаре Владимировне Саша очень часто хамил. В начале отношений я даже попыталась как-то с ним поговорить на эту тему. Разве можно так с близкими? Но он сказал, не лезть не в своё дело. Я обиделась и промолчала. А потом, когда со свекровью не заладилось, осознала, что они с сыном порой ругались, что называется, до кровавых соплей, но всё равно оставались близкими друг другу. У неё я во всём была виновата. А Сашечка – идеал. Несмотря на то, что мог родной матери гадость сказануть и после этого месяца два не общаться. Всё ему прощалось.
Саша вернулся с глинтвейном, и я спряталась за высоким бокалом с ароматным напитком, вылавливая длинной ложкой кусочки яблок и апельсинов.
– Тут эко-тропа рядом. Завтра прогулка будет и пикник. А вечером банька, – сообщил Каменев.
– Ой… – отмахнулся кисло Саша. – Прогулка… муравьи в сапогах, сопли на плечах. А банька – это хорошо.
– Муравьи уже в спячке, ноябрь на дворе, – вставила я свои пять копеек.
– Да ладно, – протянул муж. – Не муравьи, так другая гадость. Не люблю я лес. Что поделать, когда городской на все двести процентов.
– Как я тебя понимаю, – закивала Ольга. – После универа чёрт меня дёрнул с бывшими сокурсниками с палатками по Крымскому полуострову пойти… Ой… мне этого приключения на всю жизнь хватило.
– А где ты там была? – оживился Саша.
И они окунулись в обсуждение красот Крыма. Муж окончательно отвернулся от меня, фактически сидя чуть ли не спиной, и я загрустила.
Мама мне как-то сказала: посмотри, как будет мужчина вести себя за общим столом, станет ли ухаживать за тобой, заботиться о том, чтоб у тебя всё было. Так вот Саша мог бы получить тысячу баллов в минус по этой негласной шкале. Нулевое внимание, к которому я, увы, уже привыкла.
Когда мы шли до номера, чтобы переодеться к ужину, я невольно сложила руки на груди, борясь с желанием высказать ему всё здесь и сейчас. А Саша будто бы и не замечал моего состояния, насвистывал какую-то навязчивую мелодию и был в приподнятом расположении духа.
– Что-то не так, Аля? – спросил, когда я зашла в номер, задев его плечом.
– Да! – вскипела я. – Не так! Ты с кем угодно мил, но не со мной.
– Это мои коллеги. Ты хочешь, чтобы я им хамил?
– Я хочу?
– Да, ты хочешь?
– Этот вопрос не по адресу, Саш, – не веря своим ушам, ответила я, чувствуя, что муж перекладывает проблему с больной головы на здоровую. – Я хочу, чтобы ты уделял внимание и мне. Мы всё-таки не по отдельности приехали.
– А лучше б по отдельности, – буркнул он и скрылся в туалете.
Теперь я глазам не верила. Дверь закрылась перед моим лицом, оставляя меня наедине с моим невысказанным гневом.
По всей видимости, Саше было плевать на моё состояние.
Можно было потопать ногами, сказать: никуда я не пойду. Остаться в номере с телевизором и закусками, но нет… Я развернулась и принялась готовиться к ужину.
А Саша, выйдя из туалета, сделал вид, что никакого мини-скандала между нами не было.
– Шикарно выглядишь, – чмокнул меня в плечо и пошёл вынимать костюм для банкета из шкафа. – Алечка, ты чего, не погладила? Погладь, а?
– Сам погладь.
– Я спалю всё нафиг. Твои ручки самые умелые. Помоги, милая.
Он подошёл со спины и впился долгим поцелуем в шею. В испуге, что Саша сейчас потащит меня в койку, я вскочила и побежала гладить его костюм. Я не из тех, кто любит гасить конфликты через секс, в отличие от моего мужа. Дурацкий способ спустить пар. У меня реально ничего не спускается. Я не могу сосредоточиться на ощущениях, только и думаю о ссоре. Отказать не могу и расслабиться не могу. Проблемы надо решать ртом, то есть проговаривать, желательно сидя напротив друг друга, а не лёжа голыми под одеялом, общаясь лишь телами.
Вскоре костюм был поглажен, а я наносила финальные штрихи макияжа, даже не понимая, для кого стараюсь. Настроение было странным. Почему-то внутри поселилось какое-то предчувствие катастрофы. В очередной раз я пожалела, что мы сюда приехали.
– Голубой тебе к лицу, я всегда это говорил. Мой любимый цвет.
Саша явно пытался хоть немного улучшить мне настроение, и я улыбнулась в ответ на его незамысловатые комплименты.
– Спасибо, милый.
– Какие у тебя туфли высокие.
– Нравятся?
– Ну еще немного и ты будешь с меня ростом?
Саша был среднего роста, метр семьдесят восемь сантиметров, примерно, и, естественно, надевая каблуки в десять сантиметров, я практически равнялась с ним.
Тут же плечи сами собой опустились, невольно сгорбилась.
– Только такие взяла. Другой обуви нет.
– А сапоги?
– Но… но это как-то странно. Платье и сапоги…
Я провела рукой по гладкому подолу. Голубое платье доходило мне до колен. Каре-образный вырез был вполне приличным и не открывал больше, чем нужно. Длинные рукава заканчивались манжетами с серебряными пуговками. В уши я надела гвоздики с блестящими розочками брильянтов, которые подарил мне
