Саша мне изменил. И, кажется, не спешил каяться.
Завтра, конечно, он протрезвеет и что-нибудь скажет в своё оправдание. А, может, не скажет ничего. Может, скажет, пойдём разводиться. И я пойду. А что ещё мне останется?
Господи, что скажут люди? А мама? А папа? Как я родным в глаза посмотрю? Я не смогу сказать им правду. Я не хочу быть похожей на женщину, которой изменяют. Нелюбимую. Никчёмную. Которая мало даёт, от которой хочется гульнуть налево.
Что Саша и сделал.
Чтоб не взвыть, я закусила кулак, потом замедлилась. Подошвы туфель шаркали о брусчатку, которой была выложена дорожка, огибающая основной корпус.
Из ресторана доносилась музыка и голоса отдыхающих. Все хором подпевали музыкантам, пошла программа с живой музыкой. Два голоса, мужской и женский, в унисон пели о неземной любви.
А я бы лучше о разбитом сердце послушала.
Ноги сами собой привели меня к открытому бассейну. Я кое-как доковыляла до деревянных шезлонгов, стоящих у самого края, и буквально рухнула на один из них, горестно склонив голову к коленям. Обняла их руками и, сгорбившись, расплакалась.
На душе было тошно.
В голове – пусто.
Мне не хотелось думать о реальности.
Вернее, хотелось думать, что всё это сон.
Не знаю, сколько я так просидела, не чувствуя холода, не испытывая эмоций, бесконечно переживая позорную для себя сцену, когда за плечом внезапно раздался мягкий мужской голос.
– У вас что-то случилось?
– Нет, – ответила тихо. – Всё хорошо.
– Хорошо?
– Да, спасибо.
– Ой… а вы всегда плачете, когда вам хорошо?
Сбоку стало тепло, когда чьё-то тело село и прижалось ко мне с левой стороны.
– Иногда.
В мои руки всунули открытую бутылку вина.
Я развернула её к себе этикеткой. «Хванчкара». Да у нас тут кто-то ценитель грузинского?
Подняла взгляд и невольно отшатнулась. На меня смотрел тот самый блондин, ну, «волейболист». И был он слегка подшофе. Хотя, чему удивляться? Большая часть сотрудников давно дошла до нужной кондиции, благодаря алкоголю, лившемуся рекой.
– Почему не веселитесь? Выпейте… это поможет.
– Точно поможет?
– Точно, – со всей серьёзностью подтвердил он.
– А? – я огляделась, думая, где взять бокал, но блондин выразительно посмотрел на бутылку вина. – Из горла что ли пить? – уточнила я.
Потом плюнула на приличия и хлебнула.
Сладкий алкоголь нагнал дурману с первого глотка.
Блондин забрал у меня бутылку и тоже выпил, затем покрутил её в руках.
– Кажется, я так со студенческих времён не пил. Последний раз это была бутылка «Кагора», мы гуляли зимой в Екатерининском саду в Пушкине, и Петров, мой сокурсник, упившись, улетел с горы к царскому пруду. Мы ещё подумали, что он шею свернул. Но нет, встал, отряхнулся, дальше пошёл. Без понятия, зачем вам эта информация, но спасибо, что прослушали.
Не знаю почему, но я улыбнулась на эти откровения.
– А я вино так вообще никогда не пила, только пиво.
– Значит, теперь можете поставить галочку, что дело было.
– Могу… а… у вас ничего не случилось? – спросила теперь я, думая, что, наверное, для того, чтобы пить прекрасное вино таким варварским способом тоже должна быть причина.
– Неприятные новости.
– Насколько неприятные?
– Ну-у-у… – протянул он.
– По десятибалльной шкале?
– Десять, – быстро ответил блондин.
– Сочувствую.
– Да, переживу.
Глава 11
Он сделал глоток, передал мне. Я сделала глоток и подумала, что ещё какой-то час назад мне бы и в голову не пришло, что я буду сидеть с этим незнакомцем у бассейна и делить одну бутылку вина на двоих. Кстати, а почему он подсел ко мне? Неужели других «собутыльников» не нашёл?
– А почему ты не веселишься с остальными?
– А ты почему не веселишься с остальными?
Вот так вопросом на вопрос.
– Да… – пожала плечами. – Как-то не хочется.
– Вот и мне не хочется.
Он снова отпил вина и на этот раз поморщился.
– Кажется, я прилично запьянел. Не стоило градус понижать. А так, глядишь, к приличным девушкам приставать начну. – Губы его растянулись в улыбке, потом глаза удивлённо округлились, словно он хотел вернуть сказанное обратно. – Прости, я не то имел в виду. То есть такой подкат не в моём стиле. То есть это не подкат. Я так не думаю. Нет, я не в том смысле. Ты очень красивая. Платье тебе очень идёт. Короче, – он махнул рукой. – Я так ещё чего-нибудь лишнего сказану.
Это он обо мне, что ли? Невольно я покраснела. В голове возникла глупая идея. А что если девушка не против? А что? Саша гульнул налево, а я чем хуже? Захочу и тоже гульну. Один-один. Ничья вроде как.
Да нет… глупости всё это.
Мотаю головой, чтоб бредовые идеи побыстрее её покинули.
– Зря, я так не думаю.
– Ты чего это? – окончательно перешёл «волейболист» на «ты». – Не веришь мне?
– Да я обычная и не особо приличная. Чего ко мне приставать?
– Ну это ты зря. Ты, правда, симпатичная. Красивая, то есть. Симпатичная – это как-то просто очень. Но, к сожалению, я должен быть джентльменом и не пользоваться ситуацией.
– То есть?
– Ты немного пьяна, я немного пьян. Как-то не по-джентельменски. Мне кодекс не позволит.
– Так мы не в Англии, вроде, – хихикнула я и испугалась, что он воспримет это, как призыв к действию.
Но блондин улыбнулся, зато в пьяных его глазах зажегся опасный огонёк. А по спине моей пробежали от этого приятные мурашки. С удивлением я ощутила тепло в груди. Он стала чувствительная, мне хотелось до неё дотронуться, чтобы… чтобы что? Унять это жажду прикосновений могут только мужские ладони. Уж ни с чем не спутаешь тонкий дымок страсти, пробивающийся наружу, того и гляди, подпалит, чего не следовало.
Он внезапно протянул руку и дотронулся костяшками пальцев до щеки. Я закрыла глаза, невольно наклоняясь в его сторону, и еле слышно вздохнула. Касание было невесомым и эротичным. Понимал ли он, как действует на меня? Чувствовал ли что-то похожее?
– Замёрзла немного.
На моих плечах очутился тёплый пиджак.
– А ты?
– А мне нормально.
– В одной рубашке? С ума сошёл!
Блондин отмахнулся.
– Нет, забери.
– Нет, оставь.
Я топнула ногой и, не подумав, выдала.
– Будет холодно, скажи, я поделюсь с тобой твоим же пиджаком.
– Слушай, а это хорошая идея.
Он подвинулся, и рука его скользнула под ткань, обняла меня за талию и притянула ближе. Прижатая к крепкому боку, я задрожала ещё сильнее.
– А ты давно в конторе работаешь?
От неожиданного вопроса я аж подскочила.
– Да я… я не работаю.
– А, уволилась?
– Угу, – подумав о
