не смотрю.
Что весьма опрометчиво.
Распахиваю дверь и слова замираю на губах. В голове сумбур вперемешку с ужасом. Даже не понимаю, почему я так испугалась?
Что ОН здесь делает?
Руки опускаются безвольно, и я делаю шаг назад, словно хочу убежать. Шок. Неверие. Неожиданность.
Боже… сколько там времени прошло? Несколько дней? А у меня ощущение, что я с Сашей уже развелась и имущество, если б оно было, поделила.
Вежливое выражение лица у моего пока ещё мужа спадает за долю секунды, заменяясь на слегка шокированное. Тоже не ожидал.
Да и у меня, надо сказать, тоже во рту от страха пересохло. Хотя чего я боюсь? Чёрт возьми, чего?
Того, что он наплетёт Ване с три короба вранья? Он может. Они всё-таки работают в одной фирме.
– Алевтина, что ты тут делаешь? – голос Саши хриплый и чужой, словно он заболел.
Наверное, ему хочется моргнуть, чтобы понять, что не бредит, и я реально перед ним.
– А ты? – иду я в атаку.
– Заехал по делам к коллеге. А вот что ты тут делаешь? – повторяет.
Хочется ответить: живу, но сдерживаюсь.
Невольно усмехаюсь уголком рта.
Заехал к коллеге? Это он так себя на один уровень с Ваней ставит? По-моему, они в разных должностных категориях.
Саша отодвигает меня в сторону и заходит внутрь.
– Ивана нет, – быстро сообщаю.
– Аля, что значит живу? – он словно меня не слышит.
– То и значит, ты же меня выпер.
Саша закатывает глаза. Чувствует себя хозяином положения.
– Я думал, ты в Выборг уехала к родителям и дочери. А ты сразу под мужика решила лечь? И не абы кого, а Ленского, – он усмехается, качая головой. – Где ты вообще его могла подцепить? Вот что за ирония… Он тебе хоть говорил, что без пяти минут женат?
От его последней фразы я бледнею. Саша победно усмехается: уколол, так уколол.
– Понятно, не говорил.
Наклоняется так, что наши лица на одном уровне. Его лощённое и довольное и моё испуганное и потрясённое.
– Ничего тебе с ним не светит. Вот так, Аля. Так что лучше бы ты надежд не питала. У него в невестах – дочка банкира. Как думаешь, кого он выберет? Тебя или её?
Какая невеста? Какого банкира? Здравый смысл мне напоминает, что Саша может врать, просто потому что он обиженный мужик, а я на дно не пошла, даже с комфортом, по его мнению, устроилась. Да и если у Вани есть невеста. Почему она не живёт с ним? Я не видела никаких совместных фоток, никаких следов пребывания женщины в этом доме! Они бы были… были!
А что если у Вани есть ещё дом? Эти же апартаменты новые, мало обжитые.
– Ты всё сказал? Уходи, если так.
– Ну и где вы познакомились? – будто не слыша меня, начинает сыпать вопросами муж. – Вы же не могли нигде пересечься? Или… могли?
– Наш город – такая деревня. Ты ведь в курсе. Мало ли где тут можно пересечься.
Саша огибает меня, заглядывает в гостиную. Но он не хозяина ищет, а интерьеры разглядывает. Когда разворачивается ко мне, вижу в глазах завистливый огонёк. Ему то такие апартаменты не по средствам.
Саша жёстким тоном цедит:
– Ты мне зубы-то не заговаривай! Деньги верни! Зачем тебе они, кстати, если тебя Ленский теперь содержит?
– А ты меня сразу в любовницы записал?
– Хочешь невинной овцой прикинуться, как все эти годы? Господи, думал, брал в жёны скромную девушку без опыта отношений, а ты ребёнка от левого мужика прижила, теперь под богатенького легла. Он же тебе деньги даст, если попросишь. Так попроси и отдай мне моё! – несёт Сашу.
От злости его шея над светлым воротничком рубашки краснеет. Интересно, Катерина ему их наглаживает, как я когда-то? Вот что за глупости мне лезут в голову в такой момент?
– Говорю же, деньги украли.
– Надо же… у воровки и украли.
– Я не воровка, – складываю руки на груди. – У нас общий счёт. И я в декрете ещё, не забыл?
– Кстати, а где Ритка? Ритка! – кричит он.
– Надо же… о дочери вспомнил.
Саша усмехается.
– Так-так-так… но всё-таки каким же это образом ты попала в квартиру Ленского? Дай, подумать, – он оглаживает подбородок пальцами и выжидательно посматривает на меня.
В голову, видать, ни одна версия не лезет, а я не собираюсь его просвещать.
– Так?
– Можешь оставить, что хотел Ване передать, и уходи.
Саша прищуривается, но смотрит как-то не по-доброму.
– Я то уйду, но не думай, что я это оставлю просто так.
– Что оставишь?
– Всё… придётся тебе мне заплатить, Аля, хочешь ты этого или нет.
Саша уходит, а меня начинает потряхивать. Что это значит? К чему здесь эти угрозы? О чём он вообще? О несчастных ста тысячах? Может, действительно вернуть от греха подальше?
Но что-то мне подсказывает, что Саша завёлся и теперь ему сложно будет остановиться. Мой муж довольно завистливый, ему сложно переживать успехи других. Если б я страдала и стояла перед ним с протянутой рукой, он бы в эту руку ничего не вложил, но знатно поиздевался. А в данной ситуации я уже не жалкая и, вроде как, хозяйка положения. Что ещё он может придумать? Как поступить?
Прекрасное настроение быстро улетучивается, ему на смену приходит масса опасений. И мысль, что надо съездить и забрать дочь у родителей. Если Саша припрётся в Выборг они её не отдадут. Но если он приедет с кем-нибудь или с чем-нибудь весомым. Например, с постановлением суда. Он всё-таки по документам её отец. Они будут вынуждены отдать ребёнка отцу. Наверное?
Эти мысли я бесконечно гоняю по кругу.
Поэтому, когда возвращается Ваня, налетаю на него с самого порога.
– Что случилось? – улыбка тает у него на губах, когда он видит моё беспокойство.
Мне стыдно говорить, что мне снова нужна помощь, но придётся это сделать. Наверное, он подумает: вот я попал. Протянул руку помощи, а дальше влез по самые уши в чужие проблемы. А я проблемная… и он, как бы странно это не звучало, в какой-то степени в этих проблемах виновен.
Через каких-то десять минут мы сидим на диване. Я нервно тереблю уголок диванной подушки, а Ваня качает головой.
– Аля, что ж ты сразу не сказала, что у тебя ребёнок?
Не могу понять, он раздражён или разочарован? Хотя, вроде, ни то, ни другое. Не то чтобы я думала, что Ваня попрёт меня из квартиры, но могла представить, как изменится его взгляд, его выражение лица, а может, даже и отношение
