страсти, такого всепоглощающего желания. Если бы её подруга и Аня не помешали нам, не знаю, чем бы это всё закончилось.
Тем более, когда я узнал, что с Игорем у неё ничего не было… Внутри всё перевернулось. Все те резкие слова, что я на неё обрушил... Я повёл себя как последний идиот. Полностью облажался.
А что я должен был подумать? Она не спешила развеивать подозрения насчёт их связи. Молчала, не оправдывалась. Упёртая — не хотела оправдываться. Смотрела своими глазами, в которых то ли вызов, то ли страх, то ли что-то ещё, от чего у меня крышу сносило.
После сауны она сбежала из нашего дома — как обычно. Это уже входит у неё в привычку. Но ей от меня не сбежать. Я ведь теперь знаю её адрес. И сейчас еду к ней.
В голове крутится одно: вот бы она была в той своей белой рубашке. Я всё-таки сорву её. Медленно. Или резко — как пойдёт. Главное — снова почувствовать её рядом, услышать, как сбивается её дыхание, увидеть, как темнеют глаза…
Я сжимаю руль, пытаясь унять внутренний хаос. Разум кричит: «Остановись, не лезь, дай ей время», — но тело, каждая клеточка, жаждет только одного: быть рядом. Касаться. Слышать. Владеть.
Знаю, что рискую всё испортить. Снова. Но не могу не попробовать. Не сейчас. Не после того, что было.
Подъезжаю к её дому, глушу двигатель. Смотрю на окна — свет есть. Значит, она там. Внутри всё напрягается, будто перед прыжком в ледяную воду.
Выхожу из машины. Делаю шаг к двери.
Она открыла дверь.
Чёрт побери — она в той же белой рубашке, что и в прошлый раз. Тонкой, почти прозрачной в приглушённом свете прихожей. Каждый изгиб её тела угадывается под тканью, и от этого становится ещё труднее держать себя в руках.
— Артём? — в её голосе смешались удивление и настороженность. Глаза широко раскрыты, дыхание чуть сбито.
— Думала, сбежишь от меня? — шагнул вперёд, не дожидаясь приглашения. Запах её кожи — лёгкий, цитрусовый— ударил в ноздри, затуманивая рассудок.
— Что ты хочешь? — она отступила на шаг, но я уже переступил порог, закрыв за собой дверь. Тишина квартиры вдруг стала густой, осязаемой.
— Тебя! Мы не закончили.
— Это… было ошибкой. Такое больше не повторится. — Её голос дрогнул, а пальцы нервно сжали край рубашки.
Я медленно приблизился. Провел пальцем по её скуле — кожа тёплая, нежная, отзывается на прикосновение едва уловимой дрожью. Внизу живота уже пульсирует жар, каждый нерв натянут до предела.
— Я не считаю это ошибкой, — голос звучит ниже, чем обычно, почти шёпотом. — И уверен, ты тоже.
Пальцы скользят по шее, задерживаются на пульсирующей жилке. Ощущаю, как под кожей бьётся её сердце — быстро, неровно. Потом — к ключице, невесомо, почти неощутимо. Кончиком пальца отодвигаю край рубашки, провожу по ложбинке между грудей. Её дыхание становится прерывистым, а плечи слегка вздрагивают.
— Артём, не надо… — шепчет она, но не отталкивает. Её глаза полны противоречий — страх, желание, растерянность. Это сводит с ума ещё сильнее.
Я подхожу ещё ближе, продолжаю гладить — медленно, вкрадчиво. Кровь стучит в висках, жар растекается по телу, стягивается тугим узлом внизу живота. В воздухе пахнет электричеством, напряжением, невысказанным желанием.
— Мне нравится твоя рубашка. Но уверен — без неё ты ещё красивее.
— Артём… — её голос дрожит, а взгляд мечется между моими глазами и губами.
— Ты меня хочешь. Я тебя хочу. В чём проблема?
— Я тебя не хочу, — говорит она, но её тело предательски реагирует: соски напрягаются под тканью рубашки, а пальцы непроизвольно сжимают мою футболку на груди.
— Твоё тело говорит об обратном.
— Моё тело меня подводит. У меня давно не было мужчины. — Она пытается отстраниться, но я крепче сжимаю её талию.
Я расстегиваю первую пуговицу на её рубашке. Потом ещё одну. Ткань медленно расходится, открывая нежную кожу. Дыхание сбивается окончательно — не только у неё, но и у меня.
— Это же хорошо, — шепчу, глядя, как румянец заливает её щёки, как зрачки расширяются от смеси страха и желания.
— Тебе лучше уйти.
— А то что? Ты не устоишь передо мной? — Я чуть отстраняюсь, но лишь для того, чтобы заглянуть в её глаза. В них всё та же борьба — и именно это распаляет меня ещё сильнее.
Она пытается сделать шаг назад, но я удерживаю её за талию, притягивая ближе. Наши тела почти соприкасаются, и я чувствую, как её дрожь передаётся мне.
— Ты сама знаешь ответ, — шепчу, проводя губами по линии её подбородка. — Знаешь, что произойдёт, если я останусь.
Её дыхание сбивается окончательно, пальцы впиваются в мои плечи — то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы прижать ещё ближе.
— Я не должна… — пытается она, но голос звучит неуверенно, прерывисто.
— Не должна — что? — Я медленно веду пальцами по её обнажённому плечу, ощущая, как кожа покрывается мурашками. — Не должна чувствовать? Не должна хотеть?
Она закрывает глаза, словно пытаясь спрятаться от собственных ощущений. Но тело предаёт её — выгибается навстречу моим прикосновениям, ищет контакта.
— Посмотри на меня, — прошу я, и когда она поднимает взгляд, вижу в нём то, что так долго искал: неприкрытое желание, смешанное с отчаянием. — Ты прекрасна, когда перестаёшь бороться.
Моя рука скользит ниже, к краю рубашки, и я медленно провожу ладонью по её бедру, чувствуя, как она вздрагивает.
— Артём… — её голос — едва слышный шёпот.
— Скажи это ещё раз. Скажи, что не хочешь меня. — Я наклоняюсь ближе, почти касаясь её губ своими. — Скажи, и я уйду.
Тишина повисает между нами, тяжёлая, насыщенная невысказанным. Её губы дрожат, но слова не звучат.
И тогда я знаю — она сдалась.
Я накрываю её рот своим, погружаясь в поцелуй, жадный, требовательный, долгожданный. Её руки наконец обхватывают мою шею, притягивают ближе, а тело льнёт ко мне, будто пытаясь слиться воедино.
Рубашка сползает с её плеч, и я слышу, как она тихо всхлипывает, когда мои ладони касаются обнажённой кожи.
— Вот так, — шепчу между поцелуями. — Вот так правильно…
Моё тело лихорадит от одного только её вида. Воздух между нами наэлектризован до предела, каждый нерв натянут, как струна.
Наклонившись, я резко хватаю её за ягодицы, приподнимая. Она инстинктивно обхватывает меня руками и ногами, прижимаясь всем телом. Её пальцы впиваются в мои плечи, а дыхание обжигает шею.
Она кусает меня за губу — не больно, но ощутимо, с какой-то дикой, необузданной страстью. Этот жест окончательно лишает меня остатков самоконтроля. Я перехватываю её
