гордо заявила Устинья.
— Володя, я подумал… — дверь открылась и в комнату зашёл Толик. Однако, увидев Рудольф, старший сын Дома Демидовых тут же встал столбом, широко раскрыв рот: — Это… Это… О-ма-ма-ма…
— Знакомься! Мой новый дух. Богиня ветра — Рудольфина. — представил лисичку я.
— Очень рада познакомится, Анатолий Аркадьевич! — сделав элегантный реверанс, произнесла Руд.
— Это… Это… — Толик прикрыл рот рукой: — Это же… Китцунэ!!! Горничная-лиса!!!
— О, боже… — я лишь обреченно закатил глаза, когда пацан вновь включил режим любителя японских мультиков и начал со всех сторон разглядывать Рудольф. Парень был настолько впечатлён, что топал ногами, охал и ахал, то и дело восхищённо причмокивая.
— Какая восхитительная… Какая красивая… Какая прекрасная… — шептал он, продолжая таращиться на лису.
— У-ру-ру! Просто, Толик у нас… Любит звериных божков. — улыбнулась Устинья.
— Это как? — Рудольф с непониманием посмотрела на неё, ибо так и продолжала стоять под натиском восхищённых комплиментов от очкарика.
— Долго объяснять. Просто позволь ему налюбоваться вдоволь, и он прекратит. — ответил я.
— Невероятно! — продолжал лепетать Толик: — Какая красивая… С ней же будет приятно даже просто пройтись по улице! Ох, видели бы сейчас пацаны… Они бы от зависти сгорели! О… Китцуне-горничная!
— Кстати, а почему у тебя не было аналогичной реакции на Дуняшу? — спросил я.
— Драконы не миленькие. Чешуя… Бе-е-е… — скорчился очкарик. Видимо, в плане визуала духов наши вкусы не совпадают. Лично мне, наоборот — Дуняша показалась очень красивой.
— Да уж… — вздохнула Устинья: — Мардук у нас невероятно ранимая. Хорошо, что не слышала… Мур-мя!
— Сперва кошко-жена, теперь ещё и китцуне-горничная! — казалось, что Толик напрочь проигнорировал слова богини огня: — Ты что, решил собраться себе типичный фэнтезиный гарем?!
— Чего? Какой ещё фэнтезиный гарем?
— Ну, это же типичные сказочные персонажи из фэнтези! Ай, не имеет значения… Теперь я просто обязан стать сильнее и заключить контракт с настоящей кошко-женой! Или китцуне-горничной! ДА!!! — Толик победоносно поднял кулак вверх, и преисполненный мотивацией, поспешно удалился к себе в комнату.
— Мне показалось, или он видит в нас… украшение? — тихонько спросила Рудольф.
— Поверь, ещё очень хорошо, что просто украшение. — усмехнулся я: — Идём! Нужно поскорее тебя привязать.
+++
Протиснувшись сквозь толпу вооруженных ратников, Степан Игнатьевич внимательно оглядел плац, а затем обрадованно улыбнулся и направился к своему лучшему другу.
— Как настроение, Аркаша? — поинтересовался Строганов, поднявшись на небольшой помост, откуда отлично просматривалась погрузка странного саркофага с кучей трубок: — По детям не успел соскучится?
— Хех… Да если бы не Регинка, то точно уже сошёл с ума. — усмехнулся Демидов, и вытащив рацию, произнёс: — Четвёртый, ты чего ворон считаешь? Подойди к грузовику и открой дверь. Давай же!
Ратник в силовой броне тут же поспешил к вытянутому прицепу, рядом с которым пиликал погрузчик с саркофагом.
— Как думаешь, зачем она понадобилась Императору? — Степан Игнатьевич подошёл ближе к ограничителю: — И ведь заморочился же…
— Слушай, я в его дела не лезу. Попросил помочь — я помогаю. — поправив броник, ответил Аркадий.
— Кстати, это ты разработал мобильную камеру для особо опасных преступников?
— «Саркофаг». — пояснил Демидов: — Для переброса особо опасных индивидуумов. Проект начал ещё мой отец. Но технологии тогда были очень так себе. А я нашёл и доделал. Вот… Теперь отправляем её в Москву. Кстати, ты привёз, что я просил?
— Да. Стоят, ждут снаружи. — Степан Игнатьевич зачарованно наблюдал за тем, как саркофаг поставили в прицеп, где к переносной камере тут же пристыковалось огромное количество различных проводов: — Как же это всё… завораживающе выглядит!
— Ага… До Москвы путь не близкий. А нам надо, чтобы она точно доехала в целости и сохранности. Через трубки подаётся воздух, питательный раствор и специальная жидкость, блокирующая её силу. В общем, буянить в дороге — точно не будет.
— Обалдеть… Аркаша, я, наверное, никогда не устану удивляться тебе. — восхищенно произнёс Строганов: — Ты уже перевозил так… этих своих особо опасных индивидуумов?
— Сегодня — первый раз. Собственно, потому и попросил тебя помочь с армией. Если она сбежит — будет не хорошо. Михаил Алексеевич явно расстроится.
— Представляю… — вздохнул Степан Игнатьевич: — Слушай, говорят, она из этих… Лабораторных… Ну, модернизированных. Может быть… позвать ещё ратников?
— Нет. Двухсот пятидесяти для неё хватит. Я в этом уверен. — заявил Аркадий и махнул рукой: — Да и все системы работают отлично! Не зря же два дня на проверку убил.
— Ладно… В таком случае, будем надеяться, что всё пройдёт, как по маслу.
Ратник в силовой броне схватился за рукояти, а затем с грохотом запер мощные ставни прицепа.
+++
Во время летних каникул, мы с Толиком экспериментировали, на какое расстояние можем отдаляться друг от друга. На данный момент, радиус достигал 5537 метров. После этой цифры мне становилось немного не по себе. Легкое головокружение и тошнота.
Но Москва — город большой. Так что придётся нам некоторое время составлять планы вместе. Насчёт субботы я уже договорился! Толик съездит со мной в парк, а потом вместе с Митричем пойдёт в клуб настольных игр, который находился в полутора километрах от места встречи.
Очень хорошо, что у меня оказался настолько понимающий брат. Хотя, и я со своей стороны старался всячески помогать. Он это прекрасно знал, поэтому с радостью поддерживал условия нашего симбиоза.
— Мы гулять. Ты пойдёшь? — спросил я.
— Нет. — Толик сидел в позе лотоса в центре своей комнаты и слушал очень странную музыку, больше напоминающую мантры монахов-культистов из звёздной системы Брауэлсек. Фанатики сперва слушали, а потом сами исполняли мудрёные песнопения, пробуждая внутри себя дух Жрицы О-ктау. Якобы, это увеличивало выброс адреналина в кровь. Накрутив себя до состояния агрессивной мыши, монахи шли в бой. В целом — логично, если учесть то, что последователи О-ктау были фанатами Бога Крови.
А зачем всё это Толику — для меня оставалось загадкой.
— Ты в порядке, брат? — осторожно уточнил я.
— В порядке. Я увеличиваю духовную силу во имя своей будущей кошко-жены. — зажмурив глаза, ответил очкарик: — Не мешай.
— Понял. — я лишь поднял ладони на уровень плеч, а затем закрыл дверь в его комнату.
