Почти у двери огромная сильная рука жестко схватила девушку за шею, и в ту же секунду Морейн, развернувшись на узких ступенях, вновь изо всех сил ударила ножом. На этот раз ей не нужно было слышать вопль боли, чтобы понять, что она во второй раз ранила разбойника: лезвие ее ножа, резко замедлившись, вошло в упругую плоть. Мужчина ударил Морейн, и она покатилась по ступеням, увлекая за собой Уолина.
Превозмогая боль от ушибов и полученных синяков, Морейн вскочила на ноги и вслед за Уолином выбежала из дома, бросившись в сторону леса. Там было где спрятаться. Морейн уже не однажды убеждалась в этом.
— Кто они такие? — спросил Уолин прерывистым шепотом, сжавшись в комочек в углублении под корнями старого дерева.
Устроившись рядом с мальчиком, Морейн, кое-как отдышавшись, ответила тоже шепотом:
— Это убийцы, мой милый. А сейчас сиди тихо, возможно, они где-то поблизости.
Это было не самое лучшее укрытие из тех убежищ, которые нашла Морейн за последние годы, но Уолин уже задыхался от быстрого бега, и им пришлось остановиться.
Морейн не могла понять, почему эти люди пришли за ней. Они явно намеревались сотворить с ней то, что сделали с другими женщинами, но ведь она никогда не была возлюбленной Торманда. Она не встречала этого человека, не видела его, если не считать снов, до того дня, как было найдено тело Изабеллы Редмонд. Они едва обменялись нескольким словами. И, конечно же, никто не мог знать, что Торманд в сопровождении рыцарей приедет к ней.
«Разве что убийцы очень пристально следили за сэром Тормандом Мюрреем», — подумала она с тревогой. Морейн дрожала от холода, но поборола желание растереть хотя бы руки. Она боялась даже пошевелиться, чтобы не потревожить набросанные сверху опавшие листья. Сэр Торманд должен узнать об этом. Если они выживут после этого нападения, Морейн обязательно расскажет ему о своих подозрениях.
До них донеслись голоса, и Морейн, прижав к себе Уолина, вжалась в рыхлую землю убежища. Мальчик доверчиво обнял свою защитницу и затих. Она слышала медленную поступь лошадей и гадала, едут преследователи или ведут лошадей под уздцы. Морейн очень хотелось верить, что убийцы следуют верхом, поскольку с седел им будет гораздо сложнее заметить ее и Уолина. Закусив губу, чтобы не вскрикнуть, когда преследователи подойдут совсем близко, она внимательно прислушивалась к доносившимся голосам.
— Ты уверен, что эта проклятая тварь мертва? — требовательно спросила женщина, чей ледяной голос слишком часто преследовал Морейн в ее сновидениях.
— Да, миледи, — ответил мужчина. — Я швырнул его об стену, и он не шевелился, когда мы выходили.
Морейн почувствовала, как от боли и гнева сжалось в комок ее сердце. Уильям, ее верный защитник, погиб, пытаясь спасти свою хозяйку. Смахнув набежавшую слезу, Морейн вновь обратилась в слух, ей необходимо было слышать все, что обсуждают эти люди. Может, убийцы, думая, что вокруг никого нет, ненароком проговорятся и она узнает нечто такое, что поможет ей выяснить, кто они такие. Пусть это будет даже самый легкий намек, сейчас для Морейн была важна любая мелочь. Она очень хотела, чтобы этих нелюдей нашли и повесили.
Она страстно желала этого не только потому, что они были убийцами. Эти ублюдки вторглись в ее дом и собирались убить ее, они насмерть перепугали Уолина и, по сути, угрожали его жизни, а еще они убили ее Уильяма. Морейн не помнила, чтобы когда-нибудь испытывала такую испепеляющую ярость, которая на некоторое время даже вытеснила ее страх. Где-то в глубине души девушка призналась себе, что ее гнев отчасти вызван тем, что эти твари осмелились угрожать сэру Торманду Мюррею, который, конечно же, вел грешную и распутную жизнь, но вовсе не заслуживал того, через что ему уготовили пройти эти люди.
— Я хочу, чтобы эта ведьма была мертва!
— Так оно и будет, миледи. Скоро. Но думаю, не сегодня.
Несмотря на то что голос мужчины был низким и грубым, он разговаривал со своей спутницей мягким и успокаивающим тоном. Создавалось впечатление, что громиле не раз приходилось успокаивать свою компаньонку. Тихо переговариваясь, убийцы остановились неподалеку от убежища Морейн; теперь, несмотря на плотные сумерки, девушка хорошо их видела. Оба были верхом, и Морейн облегченно вздохнула. Если их преследователи не спешатся, они ни за что не найдут их с Уолином.
— Мы могли бы взять собак, — сказала женщина. — Дунстан легко бы взял след этой шлюхи.
— Да, у него отличный нюх, но пока мы приведем пса, уже рассветет и поиски будет вести небезопасно. Кроме того, вам необходимо позаботиться о своих царапинах. Да и мои раны не мешало бы перевязать. У нее большой нож, и она ловко с ним управляется.
— Эта ведьма должна умереть, — прошипела женщина. — Говорят, что у нее дар видеть правду, а это грозит нам гибелью. Иннес хочет использовать ее дар и найти нас, а я еще не закончила свое дело. Этот похотливый ублюдок Торманд должен заплатить за все мои страдания, за мое унижение и позор. Меня бы никогда не вынудили выйти замуж, если бы не он, и он должен ответить за это. Да и за то, что предпочел мне всех этих шлюх.
— Послушайте, но мы же не знаем, может, он и не спал с этой девкой.
Женщина издала короткий презрительный смешок, эхом отозвавшийся в лесу.
— Ты же заметил, как он смотрел на нее у Редмондов.
— Видел, но сегодня он впервые приехал к ней, и был не один.
— Это не имеет значения. Он, конечно, собирается внести ее в список своих любовниц. Этот кобель почуял запах и скоро настигнет свою сучку. Иннес заинтересован в ее помощи только потому, что хочет найти нас, а вот Торманд хочет залезть ей под юбку. Это доставит ему удовольствие, а я не хочу, чтобы он получал удовольствие. Я хочу, чтобы она сдохла до того, как окажется в его постели, на месте всех этих грязных распутниц. Я хочу, чтобы он был опозорен, приговорен и повешен.
Все эти ужасные слова женщина произнесла тоном испорченного ребенка. Она избалованный ребенок, которого в конце концов заставили сделать то, чего она не хотела делать, подумала Морейн, и во всем, что с ней произошло, она винит Торманда. И наверняка все то плохое, что случилось после замужества этой дамы — хотя это слово вряд ли ей подходит, — только обостряло ее обиду и усиливало ощущение несправедливости. Морейн не могла понять, как же ей удавалось по ночам покидать свой дом, потом пробираться тайком в чужие дома и убивать людей, а ее муж даже не замечал отсутствия супруги. Если только он сам не стал одной из ее первых жертв.
С некоторым усилием Морейн отвлеклась от собственных мыслей, сейчас ей нужно было как можно внимательнее слушать то, что говорили убийцы, нельзя было пропускать ни одного слова. И вообще, ради Уолина, да и собственной жизни, ей просто необходимо постоянно быть настороже.
