— Лалита, этого вполне достаточно. Даже то, что ты положила будет выглядеть, как горб у тебя под накидкой.
Хозяйка дома, супруга лорда Ротвина, повиновалась вынула из шкафа тоненький дорожный плащ, в котором впервые переступила порог этого дома. Софи между тем любовалась шляпками, которые лорд Ротвин выписал из Лондона и которые были специально подобраны к каждому платью Лалиты.
— Какое очарование! — завистливо воскликнула нахалка.
— Наверное, мне следует надеть одну, — произнесла Лалита.
— Ну зачем?! Ты ведь можешь набросить капюшон на голову! Слуги не заподозрят ничего, ведь ты просто едешь кататься со мной в нанятом экипаже.
Лалита прекрасно понимала, что этот довод продиктован откровенным желанием Софи сохранить все шляпы и шляпки для себя, но спорить не стала. Что тут спорить: когда она будет жить со своей старой няней в Норфолке, у нее не будет случая надеть элегантные произведения искусства, изготовленные в Лондоне на Бонд-стрит.
— Вот, возьми деньги! — грубо сказала Софи и протянула крошечный кошелечек.
Лалита с отвращением приняла его. Ей бы хотелось сказать, что она ничего не возьмет от Софи и ее матери, но она не могла стать обузой для своей старой няни. Поэтому девушка опустила кошелечек в шикарную сумочку, положила туда же носовой платок и натянула замшевые перчатки. Софи оценивающе взглянула на нее.
— Определенно… ты выглядишь лучше, чем всегда, — протянула она. — Уверена, тебе удастся подыскать себе подходящую работу.
— Да, конечно, — согласилась Лалита. — Кстати, ты мне напомнила, что мне следует захватить с собой иголки и шелковые нитки для вышивания.
Лалита вынула принадлежности для рукоделия из специального ящичка, совестясь тем, что уговорила Нэтти выдать ей их для того, чтобы начать вышивать монограмму на носовых платках его светлости. Все, что нужно, уместилось в маленькой сумочке.
— Ну, пошли! — поторапливала ее Софи. — Если ты начнешь брать с собой все, что может тебе пригодиться, нам придется захватить с собой полдома.
Лалита медленно обвела глазами комнату, в которой она медленно, но верно выздоравливала. До сегодняшнего дня спальня была для нее островком безопасности и уюта. И вот теперь ей предстоит покинуть и это временное пристанище и отправиться в неизвестное будущее. Внезапно Лалите стало страшно. Отчаянно страшно. Ей вновь придется отправиться в мир, полный угроз. Она оставляла лорда Ротвина, который обещал ей свою защиту и покровительство.
— Поторапливайся! — грубым окриком оборвала размышления Лалиты ее сестра. — Опоздаешь к отправлению вечерней почтовой кареты, тогда тебе придется ночевать в Лондоне!
Лалита задрожала от страха. А что если судьба сведет ее с одной из тех женщин, которые вербуют несмышленых девушек, а потом отправляют их в «белое» рабство. Лалита почувствовала, что ей не следует никуда ехать, что ей надо остаться дома и дождаться лорда Ротвина. Девушка подумала, что сейчас же она бросится к Нэтти, расскажет ей все, что принуждает ее сделать Софи и попросит о помощи. Но потом она решила, что не может унизить себя до того, чтобы вести себя таким постыдным образом. В конце концов Софи права: лорд Ротвин был добр к ней, но это отнюдь не означало, что он ее любит. Он любит Софи. И если Софи готова полюбить его так крепко, как ему бы этого хотелось, он будет счастлив. Поэтому Лалита, не говоря больше ни слова, спустилась вниз вместе с Софи.
Девушкам оставалось преодолеть всего один пролет лестницы, когда неожиданно перед ними выросла фигура дворецкого.
— Госпожа, позвольте узнать, вы отправляетесь на прогулку?
— Мы отправляемся на очень короткую прогулку, — ответила Софи вместо Лалиты. — Мы вернемся домой очень скоро.
— Хорошо, госпожа, — сказал дворецкий, по-прежнему обращаясь к Лалите, — вы возьмете с собой Монарха?
Только теперь Лалита осознала, что все это время песик вертелся у ее ног. Она подняла собачку и прижала к себе. Вот еще одно существо, с которым ей тяжело расставаться. Девушка прижала собаку к груди и поцеловала ее прямо в бархатный носик. После этого она передала Монарха в руки дворецкого.
— Отнесите его Нэтти, — попросила Лалита.
Она продолжила свой путь вниз по лестнице, и еще долго жалобное повизгивание преданной собаки разрывало ей сердце.
Лакей распахнул перед хозяйкой дверцу экипажа, заботливо укрыл ей ноги пледом, и карета тронулась в путь. Вот я и уезжаю, сказала сама себе Лалита, и ей сделалось так больно, как будто в грудь ей вонзили острую спицу. Я никогда не вернусь назад! Я никогда его больше не увижу, твердила себе несчастная девушка. Она оглянулась. Залитый полуденным солнцем замок был великолепен. Некогда он был райским убежищем для нее, она жила в замке в такой же безопасности, как Дюймовочка в тюльпане. И вот теперь она покидала этот гостеприимный кров.
— Прощай, любовь моя, — чуть слышно прошептала Лалита.
И слова эти были адресованы не замку, а его владельцу.
Глава 5
Лорд Ротвин покинул палату лордов. Его ожидал его друг, Генри Грэй Беннет.
— Мне жаль, Генри, — сказал лорд Ротвин.
— Я ждал этого, — печально ответил мистер Беннет. Но, не сомневайтесь, я этого так не оставлю! Я буду сражаться до тех пор, пока они не примут законопроект.
— А я буду поддерживать вас, — пообещал лорд Ротви
— Вы сделали все, что могли. Вы выступали убедител но и красноречиво.
— Спасибо.
— Где же мы будем заливать наши неудачи вином, здесь или куда-нибудь поедем? — спросил Генри Грэй Беннет.
Лорд Ротвин на секунду задумался. Несмотря на то, что ему хотелось принять приглашение друга, у него было смутное предчувствие, что ему следует срочно ехать домой, в Рот-Парк. Лорд Ротвин никогда бы не смог объяснить, как и почему возникло у него это ощущение. Он просто знал, что ему необходимо срочно мчаться домой.
— Генри, простите, в следующий раз, — мягко отказался он. — Я приехал в палату лордов специально, чтобы выступить по этому вопросу, как и обещал вам. А теперь мне срочно надо домой.
— То, что ты сидишь в деревне в это время года, очень на тебя непохоже. Ты даже на скачки не ездишь.
Ответа на свое замечание сэр Генри Беннет так и не получил, потому что лорд Ротвин уже устремился к выходу из парламента и спешил к ожидавшему его экипажу. Четверка быстроногих чистокровных английских жеребцов домчит его до Рот-Парка быстрее ветра. У сэра Ротвина был отличный выезд, и он уже завоевал на скачках несколько призов. Садясь в экипаж, лорд Ротвин вспомнил, что обещал заехать в Карлтон-Хаус. Регент приехал в Лондон из Брайтона, чтобы почтить своим вниманием герцогиню и герцога Кент и присутствовать на церемонии крещения их дочери. При крещении малютку нарекли Александриной Викторией. Лорд Ротвин прекрасно знал, что его высочество сочтет крайне невежливым то, что, будучи в Лондоне, он, лорд Ротвин, даже не нанес визита своему высокопоставленному другу. Он также знал, что его высочество желает обсудить вопросы, связанные с перепланировкой Королевского павильона в Брайтоне. Эта постройка в Брайтоне стоила немало денег казне. Лорд Ротвин симпатизировал регенту как человеку и восхищался его желанием создать нечто, что будет поражать воображение потомков и чего английские монархи не позволяли себе возводить со времен Чарльза I.
