— Она больше не будет беспокоить вас, — спокойно сказала Софи. — Я устроила ее будущее. С ней все будет в порядке. Вам больше не придется беспокоиться о ней.
— Куда она уехала? — спросил лорд Ротвин.
— Это совершенно несущественно. О своей свадьбе с ней вы не объявляли, поэтому ни один человек в столице не знает об этом. Я готова пожертвовать всем и выйти за вас замуж, как только все будет готово — завтра или послезавтра. После венчания мы всегда будем вместе, вы же хотели именно этого?
Софи замолчала, когда, взглянув в лицо лорда Ротвина, поняла, что он пришел в ярость и гнев его будет страшен.
— Неужели вы воображаете, что я прикоснусь к вам, женюсь на вас, после того как узнал, как вы и ваша мамаша обращались с Лалитой?!
— Я не имею к этому никакого отношения, — стала поспешно оправдываться незваная гостья, — и если Лалита солгала вам, вы не должны этому верить. Она всегда была болтушкой и лгуньей. В конце концов, она не более чем внебрачный ребенок, дитя любви. Моя мама заботилась о ней из великодушия.
— Куда уехала Лалита?
— Почему вы так интересуетесь ею? Она никто, просто тощая уродина. А я готова подарить вам себя, Иниго! Неужели вас не интересует никто, кроме Лалиты?!
— Вы мне отвратительны! — взорвался потомок гневливого сэра Генгиста. — Я не желаю прикасаться к вам, но, если вы сами не скажете мне, куда уехала Лалита, я вытрясу из вас правду или высеку так, как ваша великодушная матушка секла и била несчастную девушку. |
Лорд Ротвин сказал это с такой яростью, что Софи в страхе отступила на шаг.
— Должно быть, вы сошли с ума, если позволяете себе разговаривать со мной в таком тоне!
— Я с вами еще и не так поговорю, если вы не ответите на мой вопрос! Где Лалита? I
Лорд Ротвин сделал шаг по направлению к коварной гостье, и Софи испугалась не на шутку.
— Не прикасайтесь ко мне! — взвизгнула она. — Я все расскажу вам! Я скажу, куда уехала Лалита!
— Хорошо! — чуть спокойнее сказал лорд Ротвин. — Поторопитесь.
— Я дала Лалите деньги, чтобы она могла добраться до Норфолка. Я не знаю точно, куда она поедет оттуда, но из столицы она отправится на почтовой карете.
— Это все, что мне нужно было выяснить, — успокаиваясь, сказал хозяин дома и направился к двери. Взявшись за ручку, он обернулся и приказал: — Вон из моего дома! Если, вернувшись, я все еще застану вас здесь, я велю слугам вышвырнуть вас!
С перекошенным лицом лорд Ротвин пересек вестибюль и бросил почтительно склонившемуся дворецкому:
— Четырех свежих жеребцов в мою коляску! Живо!
— Будет исполнено, господин!
Полдюжины конюхов и слуг бросились выполнять поручение, и не прошло и четырех минут, как экипаж, запряженный четверкой свежих гнедых жеребцов, стоял перед парадной лестницей. Лорд Ротвин буквально взлетел на место возницы, так что Нэд сумел устроиться рядышком, когда кони уже рванули с места.
Из Лондона в Рот-Парк сэр Ротвин мчал со скоростью, недостижимой ни для кого более, но и она была несравнима с той, с какой четверка летела вслед Лалите. Никогда в жизни Нэд не видел, чтобы его хозяин так безжалостно гнал лошадей.
На землю спускались сумерки, и когда до Лондона осталось всего несколько миль, преследователи различили впереди огромный неуклюжий дилижанс, в котором было тесно и людям и багажу. На крыше дилижанса, кроме баулов и чемоданов, примостились корзинки, в которых кудахтали куры, и козленок в мешке. Дорога была узкой, и лорд Ротвин потратил некоторое время на то, чтобы обогнать дилижанс, опухший от груза. Только после этого лорд Ротвин остановил свою истекающую потом четверку и перегородил дорогу, так что кучер вынужден был остановить свою колымагу.
— Не балуй! Что это ты делаешь? — грубовато-простецки крикнул кучер.
— Нэд, ее светлость должна находиться внутри, попроси ее присоединиться ко мне.
— Будет сделано, хозяин.
Нэд спрыгнул с подножки экипажа и бросился выполнять поручение.
Кучер и его сменщик бранились. Нэд, не обращая на них никакого внимания, рванул на себя дверцу дилижанса. В глубине повозки, в окружении толстых крестьян, двух коммивояжеров и крикливых ребятишек он увидел Лалиту. Несчастная, она сидела, низко набросив капюшон на голову, чтобы пассажиры не видели ее слез. Лалита была не в силах сдерживать слезы, ведь дилижанс увозил ее все дальше и дальше от места, где она была покойна и счастлива впервые за долгое время. Только оказавшись за пределами Рот-Парка, Лалита призналась себе, что в Рот-Парке она оставила мужчину, которого успела полюбить. Теперь она понимала, что влюбилась в него в тот момент, когда он впервые поцеловал ее, приняв за Софи. Да, она любила его, и, несмотря на свой страх, считала, что он самый привлекательный из всех мужчин, которых ей довелось видеть в жизни. Но ее притягивала не только внешность, в лорде Ротвине было нечто неуловимое, что привлекало ее. Она как бы интуитивно почувствовала, что в ее нечаянном супруге есть все, о чем она всегда мечтала. Все, что окружало ее в замке: мебель, картины, скульптура — все это было неотъемлемой частью лорда Ротвина. Влияние личности лорда Ротвина, его вкусов и пристрастий лежало на всем. Оставив замок, Лалита поняла, что сердце ее разбито и она потеряла свою любовь. Девушка мужественно крепилась, стараясь не расплакаться, пока Софи не высадила ее у почтовой станции.
— До свидания, Лалита, — сказала ей на прощание сестра-самозванка. — Постарайся поскорее забыть эту шутовскую свадьбу с лордом Ротвином и все, что случилось после. А он даже не вспомнит о твоем существовании, и я тоже.
Лалита ничего не ответила на эти ядовитые напутствия. Она просто взяла свой жалкий узелок, и через несколько минут для нее нашлось-таки местечко в переполненном дилижансе, А Софи даже не дождалась, когда дилижанс тронется, чтобы помахать человеку, которого она так безжалостно обманула.
В дилижансе было шумно и душно, внутри стоял запах простой деревенской снеди, пота и табака, но Лалита думала только окрасоте Софи и о том, с какой нежностью встретит ее сегодня лорд Ротвин. Она представляла себе, как ее супруг вернется домой, и первыми его, как всегда, встретят дружелюбным лаем собаки. Потом он пройдет в дом и обнаружит, что его дожидается не она, Лалита, а красотка Софи. Бедняжка представляла, как лорд Ротвин заключит коварную обманщицу в объятия и поцелует ее. Эта мысль подняла целую бурю чувств в груди несчастной Лал цты. Она даже и не подозревала, что может чувствовать так сильно. Боль в груди была невыносимее той, которую она испытывала от побоев своей мачехи. Так сильно Лалита еще не страдала никогда. Девушка прикрыла глаза. На ресницы ее навернулись слезы. Как я всю жизнь смогу переносить такое мучение, с ужасом думала она. Время от времени Лалита вытирала слезы, но они появлялись вновь и вновь.
