незамеченными.
Я видел на «записи» в памяти, как патрульный дрон, похожий на металлическую стрекозу, подлетел к ним, просканировал и, не обнаружив угрозы, полетел дальше по своим делам. Для системы они были просто фоновым шумом. Обычные, слегка мутировавшие птицы, не представляющие опасности.
Да, в этом мире полно магических существ. Они летают, ползают, плавают… И система ПВО не могла отстреливать каждую такую тварь. Во-первых, задолбаешься тратить боеприпасы. Во-вторых, постоянная пальба над городом вызвала бы панику. Жители и так живут в постоянном напряжении, зная, что за Стеной их ждёт смерть. А если ещё и над головой постоянно будут разрываться снаряды, от такого стресса и до бунта недалеко.
Была и третья, более глубокая причина, о которой, я уверен, местные власти даже не задумывались. Дикие Земли были огромным, кишащим жизнью котлом. И в этом котле варились не только смертельно опасные хищники, но и тысячи видов относительно безобидных существ. Они были частью экосистемы. Кормовой базой. Если бы армия или следопыты начали отстреливать каждую летящую тварь, они бы просто нарушили хрупкий баланс.
Хищники, лишившись привычной еды, стали бы ещё злее и чаще атаковали бы Стену в поисках пропитания. Это спровоцировало бы настоящую войну на истощение.
Так что моя троица курьеров, прикинувшись частью местного воздушного трафика, спокойно пролетели через все кордоны, приземлились в условленном месте — на крыше клиники, — выгрузили товар и вернулись на базу.
Оставалось решить вопрос с логистикой в самой клинике. Таскать каждый раз парализованных мокриц с крыши будет неудобно.
Я прикинул, что в будущем можно оборудовать чердак под приёмный пункт. Или, что ещё лучше, сделать специальный вход прямо в подвал. Например, через дымоход. В здании клиники был старый, заложенный кирпичом камин. Если его прочистить и немного расширить, получится идеальный вертикальный канал. Аисты смогут просто сбрасывать груз сверху, а он по специальному жёлобу будет попадать прямиком в подвал.
Да, придётся немного заняться «перестройкой». Но оно того стоило.
Я похлопал аистов по шее, мысленно поблагодарив их за работу, и повернулся к Рядовой.
— Ну что, боец. Займёмся нашим гостем?
Для начала нужно было его разбудить. Не пощёчиной или холодной водой — это слишком… грубо. Я присел на корточки рядом с бесчувственным телом культиста, положил ладонь ему на лоб и направил точечный импульс энергии прямо в нервный узел у основания черепа. Не сильный, просто чтобы запустить процесс пробуждения.
Несколько секунд ничего не происходило. А потом тело культиста выгнулось дугой. Глаза открылись, налитые кровью и безумием. Он тут же попытался вскочить, но что-то его не пустило. Он дёрнулся раз, другой, рыча от бессилия.
— Я разорву эти путы! — прохрипел он, его тело окутало слабое, багровое свечение Дара. Он явно пытался высвободить свою силу, но она тут же угасла, наткнувшись на невидимую стену. — Разорву, и тебе хана!
— Да ладно, — усмехнулся я. — Какие путы? Ты ещё скажи, что я наручники использовал.
Он опустил взгляд на свои руки. И замер.
Наручников не было. Пут тоже. Его ладони просто… срослись. Кожа, мышцы, даже кости сплелись в единый уродливый монолит. Он попытался разжать пальцы, но они были теперь частью одной целой бесформенной массы.
Он с ужасом посмотрел на свои ноги — та же картина. Они были сплавлены вместе от лодыжек до колен.
— Что… что ты сделал? — прошептал он дрожащим голосом. — Мастер Плоти?
— Ну, ты меня оскорбляешь, — покачал я головой. — Нет, не он. На минуточку, я химеролог.
— Что за бред ты несёшь? Не бывает химерологов, которые работают с людьми на таком уровне! Вообще!
— Это неважно, — отмахнулся я. — Важно то, что мне нужна информация. И сейчас ты мне всё расскажешь. И нет, я тебя не отпущу. Но от того, как ты будешь рассказывать, будет зависеть, насколько легко и безболезненно ты умрёшь. Я могу твою жизнь растянуть на неопределённый период. И она тебе не понравится. Представь: ты обрастёшь густой шерстью, превратишься в полубезумное существо и будешь бегать по лесу. Но при этом испытывать дичайший, неутолимый голод. Но так и не сможешь его утолить… потому что у тебя не будет ни рта, ни даже носа. Кислород будет поступать через поры в коже. У тебя не будет ни атакующих функций, ни возможности позвать на помощь. Ты станешь просто вечно голодным, страдающим комком плоти…
От услышанного его лицо побледнело. Но в глазах всё ещё горел огонёк фанатизма.
— Я не предам свой Культ!
— Да? — я дотронулся до его плеча. — А если я так сделаю?
Под моей ладонью его плоть начала меняться. Кожа вздулась и пошла буграми. Из-под неё, с хрустом ломая ключицу, начал расти огромный костяной нарост. Он вытягивался, ветвился, разрывая кожу и мышцы…
Пленник закричал, его тело выгнулось дугой от невыносимой боли.
Я нахмурился, но не от его криков. Рост пошёл слегка асимметрично. Левая ветвь получилась на пару сантиметров длиннее правой. Неаккуратно.
Я мысленно сделал себе пометку: в следующий раз нужно точнее калибровать энергетический поток для костных тканей. Для чистоты эксперимента.
— А так? — я коснулся его шеи.
Позвонки затрещали. Шея начала удлиняться, изгибаться под неестественным углом, как у змеи. Он захрипел, пытаясь вдохнуть.
— Что ты… кхх… делаешь… со мной… — просипел он, и я с научным любопытством отметил забавный побочный эффект: из-за растяжения голосовых связок его голос стал тонким и писклявым, как у мультяшного персонажа.
Надо запомнить. Удлинение шейных позвонков на 15–20% ведёт к повышению тембра голоса на три-четыре октавы. Может пригодиться для маскировки или… для создания хора из мутантов. Забавно было бы послушать.
— Я могу превратить тебя в кого угодно, — спокойно пояснил я. — Пока ты был в отключке, я, можно сказать, полностью захватил твой организм. В тебе сейчас столько моей энергии, что я могу сделать вообще что угодно.
Конечно, это было чистейшей воды враньё. Со своими нынешними силами я едва мог поддерживать эти поверхностные трансформации. А уж на полное подчинение организма я точно пока не способен. Вся моя энергия и так уходила на то, чтобы просто сломить сопротивление его организма, преодолеть магический дар. Но он-то об этом не знал. Для него я был всемогущим скульптором, играющим с его телом, как с куском глины.
Он продолжал орать, извиваясь на полу, пока я не убрал руки. Трансформации прекратились, но боль осталась. Он тяжело дышал, всхлипывая.
