я не мог, но кое-что понял и так. Нашёл уже знакомом имя: «Малфор» — того самого типа, что пожаловал ко мне накануне ночью, и сам всё рассказал. А после него в списке было ещё две записи. Значит, он был не последним.
В небольшой деревянной шкатулке обнаружились деньги — около полутора тысяч рублей. Купюры слиплись от крови.
Я прошёлся по комнате. Разбросанная одежда. Пустые консервные банки. И пол… Весь пол был в глубоких царапинах. Некоторые доски недавно заменены, но и на них уже виднелись свежие следы когтей. Здесь часто бывали химеры.
Поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж. Там было несколько соломенных матрасов, разбросанных прямо на полу — спальные места. Ничего интересного.
А вот в погребе меня ждал сюрприз. Там было холодно, как в морозилке — артефакт поддерживал низкую температуру.
На крюках висели туши разных животных. Мой взгляд зацепился за одну — однорогий заяц. Я знал этот вид. Его мясо было смертельно ядовитым для обычного человека. Но часть туши была съедена.
И я сильно сомневался, что они хранили деликатесы для своих химер. Тех обычно отправляют на охоту самостоятельно. А это значило одно: члены этого Культа модифицируют свои тела, чтобы питаться ядовитой плотью.
Это многое объясняло. Они не просто использовали химер. Они сами становились ими.
Я собрал всё ценное: документы, деньги, пару интересных клинков.
Перед уходом решил оставить небольшой «подарок».
Мой выбор пал на старую чугунную печь-буржуйку, всё ещё хранившую тепло тлеющих углей, и на стоявший в углу красный газовый баллон литров на пятьдесят. Видимо, его использовали для портативной плитки. Идеально.
Газ под давлением, нагретый до критической температуры, — это классика импровизированной взрывчатки. Гораздо мощнее и надёжнее, чем канистра с бензином, которая бы просто устроила большой пожар. Баллон же обеспечивал настоящий взрыв с ударной волной и осколками.
Пора уходить.
Я вышел из избушки, плотно прикрыв за собой дверь. Сделал всего пару шагов, как вдруг из-за деревьев донёсся голос:
— А это что, новенький? Я не помню такого.
Из лесной глуши на поляну вышли двое.
Первый был здоровенным детиной с туповатым лицом. Рядом с ним неуклюже, переваливаясь с ноги на ногу, шёл прямоходящий медведь, но до смешного тощий, будто его морили голодом. Кожа натянута на кости так туго, что казалось, вот-вот лопнет, а на суставах и спине уже проступали уродливые костяные наросты — явный признак начальной стадии химерологического вмешательства. Кто-то пытался вырастить на нём костяную броню, но пока что это больше походило на запущенный артрит.
Второй был полной его противоположностью — худой и жилистый. Его сопровождал огромный трёхглавый орёл. Он не парил в небе, а шёл по земле, как стервятник, припадая к земле на мощных когтистых лапах. Каждая из трёх его голов — лысая, с крючковатым клювом — вертелась в свою сторону, сканируя пространство.
«Вот же… — мелькнула досадная мысль. — Лучше бы они, конечно, оказались в доме. Так было бы проще».
— Стой, подожди, а где его метка? — сказал худой, прищурившись и разглядывая меня.
Его напарник-детина ухмыльнулся, обнажив редкие жёлтые зубы.
— Видишь, а ты переживал, что мы сегодня никого из следопытов не нашли. Кажется, мы кого-то другого нашли.
— Не-не-не, — я вышел из-за спины Рядовой, поднимая руки в примирительном жесте. — А может, я свой всё-таки? Просто вы метку не можете рассмотреть, я настолько высокого ранга.
Они переглянулись.
— Ага, заливай, — фыркнул худой.
Они начали медленно расходиться, беря нас в клещи. Медведь-дистрофик зарычал, а орёл-стервятник расправил огромные крылья.
— Слушайте, — вздохнул я. — Давайте, может, разойдёмся? Я был немножко на вас обижен, все дела… Вы же там ко мне домой ворвались. Ну, а теперь я к вам ворвался, набрал, что надо. Э-э, документы взял интересные, — я похлопал по карману куртки, — дома почитаю.
Лица обоих мгновенно побледнели.
— Что ты сказал? — прошипел худой.
Он тут же выхватил из-за пазухи какой-то тёмный амулет, и тот вспыхнул тусклым красным светом, посылая в небо заметный сигнал тревоги.
— А что это вы нервные такие? В этих документах что-то ценное?
Худой махнул рукой. Трёхглавый орёл-стервятник издал пронзительный тройной крик и, сорвавшись с места, побежал на меня. Острые, как серпы, когти были нацелены мне в грудь.
Я уже приготовился уворачиваться, как из-за моей спины выскочила Рядовая. Она подпрыгнула, перехватывая орла прямо в воздухе. Одной лапой она вцепилась в одну голову стервятника, второй — в другую.
Раздался хруст рвущейся плоти и ломаемых костей.
Рядовая просто разорвала птицу надвое.
То, что осталось от орла — ноги, кусок туловища и одна уцелевшая голова, — пробежало по инерции ещё несколько метров и замертво свалилось в кусты.
Я уже приготовился долбануть по оставшимся каким-нибудь простеньким, но болезненным заклинанием.
И в этот момент за моей спиной громыхнуло.
БА-БАХ!
Избушку подбросило в воздух. Из окон и трубы вырвались языки пламени. Ударная волна докатилась до нас, заставив пригнуться.
— О! — сказал я, выпрямляясь. — Кажется, это ваш газовый баллон взорвался.
Я кивнул Рядовой, указывая на худого, который так и застыл с открытым ртом, глядя то на останки своего орла, то на пылающий дом. Он тут же начал пятиться.
— А что такое? А что случилось? — с деланым сочувствием спросил я. — А магия там, ещё что-то, нет? Только питомцами воюете?
Худой трясущимися руками потянулся к кобуре на поясе. Там виднелась рукоять пистолета. И меч на боку.
— Может, на мечах хотя бы, нет? — предложил я.
Но Рядовая не стала играть в благородство. Один прыжок — и она уже рядом. Первый удар кулаком в челюсть отправил худого в полёт. Второй, ногой в грудь, впечатал его в ствол ближайшего дерева. Послышался хруст рёбер. Рядовая не останавливалась. Она подбежала к нему и начала методично лупить, превращая в кровавое месиво.
Второй культист — детина, наконец очнулся от ступора.
— Убить! — закричал он, указывая на меня пальцем.
Его медведь неуклюже, но очень быстро побежал ко мне.
Я прикинул, что к чему. В последний момент, когда его когтистые лапы уже тянулись ко мне, я поднял руки вверх и сделал шаг ему навстречу. Прямо в объятия.
Зверь, повинуясь инстинктам, тут же схватил меня и сжал, пытаясь сломать рёбра. Его костяные наросты впились мне в спину, но не смогли пробить укреплённую кожу.
— Да ладно, — прохрипел я, чувствуя, как давление нарастает.
