но очень жестоким.
Наконец, оба упали на землю. Один, кажется, был мёртв. Второй, тяжело раненный, с оторванной лапой, попытался подняться, но снова упал и умер.
Громов молча смотрел на застывшую картинку.
— Значит, так. Откуда они пришли, ещё предстоит выяснить, но, скорее всего, выбрались из канализации. Прочесать каждый сантиметр.
Он снова посмотрел на экран.
— Вывод неутешительный. Похоже, культы из Диких Земель опять пробиваются в город.
Лейтенант кивнул. Все понимали, что это значит. У них есть Стена. Есть блокпосты, на которых установлены специальные защитные артефакты и механизмы. Они должны были среагировать. А раз этого не произошло, значит, Дикие учатся находить обходные пути. И это было хуже любой прямой атаки.
«Или не учатся, а им помогают», — подумал Громов.
С одной стороны, лучше бы они проникли своими силами, а не при помощи предателя. Это означало бы, что в системе обороны города есть серьёзная брешь, уязвимость в самих артефактах. А с другой — будь это подкуп, они бы по крайней мере знали, что среди них завелась гнида, но сами артефакты по-прежнему работают исправно. И второй вариант, как ни цинично это звучало, был предпочтительнее. Найти и устранить одного предателя было проще, чем перестраивать всю систему обороны города.
Схема действий Культов была известна: они проникают в города и делают свои дела. Часто их ловят или убивают — это всегда целая операция, — но иногда они успевают справиться с заданием и кого-то уничтожить. Возможно, и в этот раз всё было так.
Но запись с камеры говорила об обратном. Они убили своего же. Возможно, он был их проводником. Или целью. Или просто провалил какое-то задание, и его показательно казнили. А возможно, твари просто не справились со своей задачей, и их внутренний конфликт — результат сбоя программы.
И тогда возникал главный вопрос: кого им было приказано убить?
Если их целью был этот парень с татуировкой, то дело закрыто. Но если нет… Если они только готовились к основной миссии, а что-то пошло не так… Кого они должны были убрать? Герцога, чьё поместье находилось в паре кварталов отсюда? Князя, который как раз сегодня должен был прибыть в столицу? Или… самого императора?
Слишком много вопросов и слишком мало ответов.
* * *
Я собирался на очередную вылазку за материалами. Как раз заканчивал проверять снаряжение в своём кабинете, когда в дверь постучали, и вошла Валерия.
В руках она держала два бумажных стаканчика с дымящимся кофе.
— Доброе утро, — улыбнулась она, ставя один из стаканов передо мной. — Решила, что тебе не помешает взбодриться.
Она отпила из своего стаканчика и блаженно прикрыла глаза. Я с сомнением посмотрел на протянутый мне напиток.
— Спасибо, конечно. А зачем?
— Как зачем? — удивилась она. — Это же кофе!
— Да, но у нас есть кофемашина, — напомнил я. — Я как раз собирался сварить себе обычный чёрный.
— Ох, Вик… — она тяжело вздохнула. — Это не «обычный чёрный». Это клубничный раф на миндальном молоке! Из той кофейни за углом.
— И что? Они его бесплатно наливают?
— Нет, конечно. За деньги.
— Понятно, — кивнул я. — Но у нас же есть кофемашина. Бесплатная.
Валерия сделала ещё один глоток, и на её лице отразилось такое блаженство, будто она только что пригубила легендарную «розовенькую».
— Ты просто не понимаешь! Это же совсем другой вкус! Другой аромат!
— Но это же всё равно просто кофе? — уточнил я. — Горячий, бодрящий, с кофеином. Или я что-то упускаю?
Валерия тяжело вздохнула.
— Ой, всё… Вик, мне иногда кажется, что ты с другой планеты сюда прибыл. Ну честное слово! Как можно не знать, чем они отличаются?
Я усмехнулся и сделал глоток. Напиток оказался приторно-сладким, с химическим привкусом клубники. Гадость редкостная. Но я промолчал. Валерия старалась.
— Я сегодня буду отсутствовать, — сообщил я, допивая эту бурду. — Возможно, до позднего вечера. Так что ты за главную.
— Да, без проблем, — кивнула она. — Справлюсь. Сейчас пойду как раз документами займусь.
Я уже собирался продолжить сборы, как из коридора донёсся её сдавленный вскрик.
Я вышел, чтобы посмотреть что случилось. Валерия стояла посреди коридора, бледная как полотно, и смотрела на стены.
— Вик… А можешь меня проводить? Пожалуйста…
— Зачем? — не понял я.
— Я боюсь.
— Боишься? Раньше не боялась, а сейчас вдруг…
— Раньше там этого не было!
Я проследил за её взглядом. Стены коридора, ещё вчера бывшие просто обшарпанными, теперь выглядели так, будто по ним проехались зубьями экскаваторного ковша. Глубокие, рваные борозды пересекали их в хаотичном порядке. В некоторых местах виднелись тёмно-красные пятна.
— Ужас какой… — пролепетала Валерия.
— Согласен, — кивнул я. — Хомяки вообще-то должны были всё отмыть. Видимо, не справляются. Нужно будет увеличить их поголовье. Подумай, как это можно устроить. Может, объявление какое дать, что мы их принимаем.
— Хомяков?
— Ну да. Я поручил им поддерживать чистоту. А тут, видишь, какой беспорядок. Недорабатывают.
Я проводил её до кабинета, где она тут же заперлась изнутри. Пожав плечами, я вернулся к своим делам. На коврике у дивана, свернувшись калачиком, спал Псих. На его морде, прямо над глазом, виднелась свежая царапина.
Я усмехнулся. Прошедшей ночью мой пёс, конечно, получил по морде, но всего одну царапину. Учитывая, с кем ему пришлось столкнуться, это был превосходный результат.
Рядовая уже ждала меня на точке сбора — она выдвинулась ещё ночью. А вот Психа я решил оставить с Валерией в качестве охранника.
Уже и не припомню сколько раз в прошлой жизни в мои лаборатории вламывались самые разные личности. Искали секреты, артефакты, пытались украсть мои творения… Наивные.
Химерологи — это практически учёные. У каждого — свои уникальные методики, свои секреты, накопленные годами, а то и веками. Получить доступ к знаниям другого химеролога — это всё равно что сэкономить себе пятьдесят, а то и сто лет кропотливых исследований. А мои знания стоили целые состояния. Да что там, целые миры.
Поэтому я давно усвоил одно простое правило: моя лаборатория — это моя крепость. И самая глупая вещь, которую можно сделать — это попытаться её штурмовать. Я никогда и ни от кого не скрывал, где храню свои исследования. Вот, к примеру, мой лабораторный комплекс на планете Альтера. Я в открытую заявил, что это мой личный полигон. Хотите зайти? Заходите.
