— сходу спросила она. — Я позвонила этой девочке, Алисе, как ты и говорил. Она мне… какую-то невероятную историю рассказала.
Я пожал плечами, направляясь к новенькому кофейному аппарату, который мы вчера купили. Старый проржавевший чайник был отправлен на заслуженный отдых в вольер к хомякам — они с радостью его утилизировали.
— Просто уравнял шансы на выживание одного вида, — ответил я, нажимая на кнопку.
Машина зажужжала. Приятно запахло свежесваренным кофе.
— Если ты рождён слабым, это не означает, что ты не можешь править. Даже самые слабые могут возвыситься, если у них есть сильная жажда жизни. А ещё я оценил поступок девочки. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что у неё и так нет возможностей, но она всё равно помогала котику. Забота и доброта — редкие ресурсы в этом мире. Их нужно поощрять.
Я взял чашку, сделал глоток. Вкусно.
— Теперь у неё появился фамильяр красного типа.
— Красного типа? — переспросила Валерия, подойдя ближе. — Это как?
— Это означает, что его развитие не закончится никогда. Он будет становиться сильнее, умнее, опаснее… Только смерть сможет его остановить.
— Но… это не опасно для девочки?
— Нет. Я же заключил с ним договор.
— Но… при всём уважении, это же животное, — не поняла Валерия. — Какой договор? А если оно его нарушит? Что тогда будет?
На мгновение моя маска добродушного ветеринара спала.
— Не знаю. Никто ещё ни разу его не нарушал. И на это есть свои причины. Поверь, договор между Викторианом и его химерой — это нерушимая вещь.
— Викторианом? — снова переспросила она.
Я моргнул. Снова добродушная улыбка и лёгкая небрежность в голосе.
— Друзья меня так называли. Не обращай внимания. Так, что у нас на сегодня?
Посетителей было на удивление много. Люди шли сплошным потоком один за другим.
Когда последний клиент ушёл, подхватив в подмышку клетку с благодарно чирикающей канарейкой (я всего лишь вправил ей вывихнутое крылышко), Валерия подошла ко мне.
— Вик, я тут изучила вопрос рекламы… Есть достаточно бесплатных способов продвижения. Мы же не техникой торгуем и не артефактами. Химерологи, хоть их и много, всегда в цене. Продавать такие услуги достаточно легко.
— И как это использовать в рекламе? Напомню, что у меня нет лицензии химеролога, официально я всего лишь ветеринар. И, если мне не изменяет память, не могу заявлять о себе иначе.
— А и не нужно. Мы так и заявим, что ты ветеринар. Ветеринар-химеролог. Первое слово — «ветеринар». А дальше можно дописать хоть «окулист», хоть «костоправ», это не имеет никакой юридической силы. Второе слово по законам Российской Империи её лишено. Вот, смотри.
Она показала экран своего старенького телефона, на котором была открыта какая-то реклама.
— Вот: «Слесарь-экзорцист. Изгоню не только ржавчину, но и нечистую силу из вашего дома!». Или вот: «Повар-астролог. Приготовлю блюда, соответствующие вашему знаку зодиака и положению планет!». Это как должность, через чёрточку. Юридически ничего не значит, но внимание привлекает.
Я посмотрел на экран, потом на неё.
— Хрень какая-то.
— Полнейшая, — согласилась Валерия. — Но законами это не запрещено, мы ничего не нарушаем. Ты знаешь, как работают поисковики в сети?
— Нет.
— А про ключевые слова что-нибудь слышал?
— Нет.
— Ну вот. Это, в некотором роде, использование ключевых слов. Когда люди ищут, например, химеролога, поисковик выдаст и нашу рекламу, потому что в названии у тебя уже есть и «ветеринар», и «химеролог». Люди увидят знакомое слово и кликнут. А дальше уже моя работа — убедить их, что им нужны именно мы. В общем, не волнуйся, босс. Я всё сделаю, а ты главное — зарабатывай денежку и плати мне зарплату.
Я на мгновение задумался, а потом кивнул. В конце концов, не столь важно как, лишь бы работало.
— Ладно. Тогда сделай ещё одно доброе дело: найди мне строителей или ремонтников… в общем, кого-то, кто сможет быстро и недорого сделать ремонт в трёх помещениях. Отталкивайся от нашего бюджета.
— А какой у нас бюджет?
— Не знаю. Там, в кабинете, в шкафчике посмотри.
— Вик, ты хранишь деньги в шкафчике? — удивилась Валерия. — Но это же небезопасно! Нужно в банке, в сейфе…
— Отдавать свои деньги в банк — это, по-твоему, безопасно?
— Но тут их могут украсть! — не унималась она. — Грабители…
Я громко расхохотался. Псих, дремавший в углу, проснулся и, подражая мне, захрюкал, виляя хвостом.
— Знаешь, сколько тут грабителей было? — отсмеявшись, спросил я. — Они приходили сюда уже раз пять, если не больше. И все их визиты были нам только в прибыль. Да что говорить… Видела, какая хлипкая дверь у чёрного входа?
— Ну да.
— Вот. Эта хлипкая дверь и Псих принесли нам прошлой ночью девяносто пять рублей, монтировку и отличный охотничий нож.
На её лице отразилась сложная гамма эмоций — от шока до восхищения.
— Я всё поняла. Пойду поищу специалистов…
* * *
Следующее утро встретило меня на удивление хорошо. Я впервые за долгое время выспался и почувствовал себя отдохнувшим. Никто не вламывался, не разбивал окна, и даже сирены этой ночью молчали.
Неужели в этом городе бывают спокойные ночи? Или это просто затишье перед очередной бурей?
В любом случае, я был полон сил и готов к работе. А работа не заставила себя ждать. Как только я успел выпить свой утренний кофе, в клинику прибыли специалисты, которых нашла Валерия — двое крепких мужиков в рабочей одежде.
Я сразу понял, что они — Одарённые. Несильные, но с чётко выраженным «фоном» — аурой, которая всегда выдаёт тех, кто может управлять стихиями или материей.
Они быстро осмотрели три помещения, которые я выделил под будущую лабораторию, операционную и склад реагентов, что-то прикинули, поцокали языками и назвали цену. Я мысленно прикинул свой бюджет, поторговался для приличия и сошёлся с ними на двух с половиной тысячах.
— До вечера управимся, — уверенно заявил бригадир.
Я скептически хмыкнул.
— За один день? Три комнаты? Вы серьёзно?
Я, конечно, не строитель, но успел посмотреть в сети несколько видеороликов про ремонт. Штукатурка, шпаклёвка, грунтовка… всё это сохло днями. А тут — до вечера.
— Новая технология, — загадочно улыбнулся бригадир. — Разработка нашей строительной Академии. Сами всё увидите.
Вскоре мне подали документы на подпись. Я отлучился в кабинет, где за
