атрибуты всё ещё можно было извлечь. Но они были… тусклыми, словно выцветшими.
С живой твари атрибут вытянуть — это как сорвать сочный, налившийся плод. Он полон энергии, чист и легко поддаётся обработке. А с мёртвой — всё равно что поднять с земли уже завяленный фрукт. Часть силы ушла, структура стала нестабильной. Работать с таким материалом можно, но это требует дополнительных усилий по очистке и стабилизации. А некоторые особо хрупкие атрибуты и вовсе рассыпаются в пыль уже через несколько минут после смерти носителя.
Тем не менее, даже такой материал был ценен. Я быстро «собрал урожай» с трупов, пополнив своё хранилище тройкой низкоранговых атрибутов. Так, на «карманные расходы».
— Неплохо поработала, — похвалил я Рядовую, спускаясь по земляным ступеням в наше новое убежище.
Внутри было на удивление просторно. Рядовая успела выкопала не просто нору, а целую систему из трёх небольших комнат. Стены были неровными, но крепкими. Идеальная перевалочная база для будущих вылазок.
Хорошо, когда у тебя есть химера, которая не знает усталости, а лопата в её руках не стачивается, потому что сделана из какой-то сверхпрочной имперской стали.
Осмотрев землянку, я вылез наверх и решил оценить остальную территорию. Кроме холмика земли и трупов мелких тварей, неподалёку я заметил ещё одно её творение. Это была выгребная яма. Но не просто яма, а целый шедевр армейского искусства. Идеально ровный квадрат метр на метр, с отвесными стенками.
Рядом с ямой была аккуратно сложена горка из дёрна и земли, а на краю лежал ровный сук — импровизированный держатель для туалетной бумаги, которой, разумеется, не было. Я мысленно поаплодировал. Даже в диком лесу Рядовая умудрялась соблюдать порядок. Не удивлюсь, если она ещё и график дежурств по лагерю составила. На одного бойца.
Да, это будет наша маленькая база. Убежище для Рядовой и будущего пополнения. Я не собирался каждый раз бегать сюда из города за каждой мелочью. Но оставался один нюанс: добытые атрибуты нужно было как-то доставлять в клинику. Телепортировать их я пока не мог — для этого понадобились бы услуги Грегори-торговца. А таскать на себе — долго и неудобно.
— Нашла что-то? — спросил я Рядовую.
Она молча кивнула.
— Показывай.
На этот раз она повела меня ещё глубже в лес, в низину, где земля была влажной и топкой. Здесь, среди замшелых валунов и гниющих стволов, виднелись десятки нор. Небольших, но явно ведущих куда-то глубоко под землю.
Я опустился на колено и приложил ладонь к земле. Закрыл глаза, «прослушивая» её.
Очень глубоко внизу кипела жизнь. Целая колония. Я чувствовал вибрацию от движения сотен, а может, и тысяч тел. Болотные мокрицы, если я правильно определил вид по остаточным эманациям.
Я тут же вспомнил разговор со стариком Альфредом в его лавке. Он как раз рассказывал про таких тварей. Яд и кислотные железы таких мокриц ценились на чёрном рынке на вес золота. Но охота на них была смертельно опасным и муторным занятием.
«За такими ходят только большими группами, человек по двадцать-тридцать», — рассказывал Альфред. — «Разбивают лагерь на несколько дней, копают, выкуривают… Некоторые Одарённые пытаются их дымом или ветром из нор выгнать, но это редко получается. Твари хитрые и очень опасные».
Да, Альфред был прав. Эти существа были не просто ядовитыми многоножками. Они были хищниками. Я чувствовал их природу. Они не питались корешками или падалью. Только свежим, живым мясом. Они охотились из засад, пробираясь в лагеря по ночам, прилипая к спящим и медленно растворяя их плоть своей кислотой. Жуткая смерть.
Просто так лезть в их логово было бы самоубийством. Но я и не собирался. У меня был свой путь.
Мне нужен был «доставщик». Я порылся в мокрой земле и нашёл обычного дождевого червя.
— Послужишь науке, — сказал я, беря его в руки.
Несколько быстрых манипуляций, и тело червя окутало слабое свечение. Я укрепил его покров, заострил передний конец тела, превратив его в подобие живого бура, и вложил в него одну-единственную команду.
Затем сорвал с дерева большой сухой лист и начал вычерчивать на нём пальцем сложный узор. Воздух вокруг затрещал от статического электричества. Это была «Печать Ужаса» — одно из моих старых, проверенных заклинаний. Оно не убивало, не калечило. Просто било по самым глубинным инстинктам, создавая непреодолимое чувство паники и ощущение присутствия высшего хищника.
Я аккуратно прикрепил светящийся лист к телу червя.
— Вперёд. В самый центр.
Червь-бурильщик тут же устремился в трещину и начал вгрызаться в камень, уходя всё глубже и глубже под землю.
Несколько минут ничего не происходило. А потом земля под ногами едва заметно вздрогнула. Из глубины донёсся глухой гул, похожий на потревоженный улей.
И тут началось.
Из нор, одна за другой, начали выползать сороконожки. Те, что были послабее, не выдержали давления печати. Их примитивный разум кричал об опасности, заставляя бросать насиженные места и спасаться бегством.
Они были отвратительны и прекрасны одновременно. Длинные, сегментированные тела, покрытые тёмным хитином. Десятки тонких ножек, быстро-быстро перебирающих по земле. А на голове — мощные жвалы, с которых капала прозрачная, дымящаяся на воздухе кислота.
Они разбегались в панике, не обращая на меня никакого внимания.
— Ну что, — сказал я, подбирая с земли длинную сухую палку. — Пора на рыбалку.
Я задумчиво повертел палку в руках. Неудобно. Определённо, нужно будет заказать себе нормальную трость. Элегантную, из чёрного дерева, с красивым набалдашником. И с разными финтифлюшками, вроде встроенного парализатора.
Начался сбор урожая. Я ходил среди паникующих тварей, которые носились кругами, не понимая, куда бежать. Мне даже не нужно было их бить. Я просто дотрагивался до каждой палкой, пропуская через неё короткий, парализующий импульс. Мой разряд отключал их двигательные центры, и они замирали на месте, превращаясь в живые статуи.
Я не спешил. Одну за другой, я «выключал» их, пока вся поляна не замерла, усеянная неподвижными телами. Рядовая ходила следом и складывала парализованных мокриц в аккуратные штабеля, как дрова.
Через час передо мной лежала целая гора редчайшего материала. Десятки особей, за которых на чёрном рынке можно было выручить целое состояние. Другие охотятся на них неделями, рискуя жизнью. А я получил, не сделав практически ни одного лишнего движения.
Мне же предстояло подготовить «транспорт». Просто так тащить всю эту гору парализованных, но всё ещё живых и ядовитых мокриц на себе было бы верхом глупости.
Я снял с плеч небольшой рюкзак, который предусмотрительно захватил с собой из клиники. Внутри, в
