для временного усиления пищеварения, так что я в относительной безопасности.
Из тех же растений или ядер получить ресурсы отличные от энергии гораздо сложнее.
Хотя эффективность улучшения через пищу слабая, медленная и вряд ли эффективная для организма с уже имеющейся и пробуждённой магической склонностью.
Хм, может пойти путём поглощения духов и накормить ими свою душу?
Нет, всё-таки не хочу. Возможно, что это сделает меня сильнее куда быстрее, но в какой-то момент придётся «чиститься» от излишков. Да и светлая магия может работать от подобного нестабильно.
Хе, а ведь я – светлый маг. До сих пор смешно от того, что я не заметил склонности тела к определённой магии. Или всё же это итог от сложения моей души и бренного тела?
Тем временем монстры, которые коснулись барьера, уже в большинстве были подчинены мне.
Однако сейчас мой предел был всего 16 особей, так что единственным решением было сделать из них берсерков, чтобы затем подчинить кого-то ещё после их смерти.
Конечно, одурманить разум можно было куда у большего количества, но при таком нельзя отдать приказ на самоубийственную атаку, заблокировав инстинкты. Пока я был всё ещё слаб и ограничен развитием разума этого тела.
Спустя несколько часов всё было кончено.
Броненосцы оказались тупыми существами, ни один не отвернул от купола, стремясь к сёстрам-воровкам.
Я разбудил родительницу, затем оттащил Стекляшище спать, после чего уточнил у мамы, надо ли будить Чари?
– Думаю, её тоже стоит посвятить в твою природу. Равно как и Кварц. Так будет правильно, – заявила Таля.
– Я послушаюсь, – подумал и произнёс я, но добавил, – всего рассказывать нет смысла. Если у нас будет враг, он ради лишней информации может попробовать выпытать секреты. Это приведёт нас всех к порогу смерти. Поэтому я предпочту дозировать информацию и блокировать возможность передачи тайн.
– Если ты считаешь это нужным, делай, – произнесла мать моего тела, но по эмоциональному фону я видел, что ей это не нравилось, равно как и сокрытие моей силы.
– Тебе я доверяю, так как ты никогда не покинешь территорию усадьбы по договору с графом… отцом. Нет смысла скрывать, что я могу взять барьер под контроль, – начал я, но меня прервал вопрос.
– Ты отец моего мужа, граф Клён Пустынный?
– Нет, я – Кварцевое Небо. Я пробовал это передать теми, чей разум подчинил, но имя в итоге ушло Стекляшищу, – проворчал я, медленно следуя к месту бойни, к которому потихоньку подлетали стервятники и прочие падальщики.
– Ясно. Кстати, сынок, почему ты Стёклышку меняешь прозвища? Это из-за того, что ей дали твоё имя? – спросила матушка.
– Нет, это потому что она опережает меня в развитии и коварное капризное создание, которое пробует доминировать надо мной. Она младше, а на две головы выше!
– Когда вы оба будете взрослыми, ты будешь крупнее. Девочки развиваются быстрее, но мужчины основательнее, – уверенно заявила женщина, в жизненном опыте которой я мог сомневаться, ведь она в жизни была всего в трёх местах: родной деревне, обители Ордена, откуда, возможно, не выходила, да и в этой усадьбе.
Вот только «мог», сомневаться, но не видел смысла. Прописные истины.
– В ситуации с Кварц дело не только в поле… – я решил объяснить некоторые нюансы, чтобы в случае моей гибели или отсутствия, было проще найти целебное средство, учитывая особенности наших с сестрой тел. – Кроме того я напоминаю, что ты и тётушка Чари…
– Матушка Чари… – вставила Таля, напомнив в этот миг Джель.
– Да, ты, мама, и матушка Чари должны развивать те упражнения души каждое утро и каждую ночь. Игнорируйте боль, тогда будет шанс восстановить ваше магическое развитие.
– Ты постоянно это говоришь, но изменений я не ощущаю.
– Душа требует времени. Чистый путь без жертвоприношений дольше и мучительнее. Зато не будет кошмаров, слабости к свету и святой магии.
– Ты это уже говорил. Как же ты напоминаешь отца твоего отца, он тоже вечно поучал и строил планы, – улыбнулась матушка.
– Меня больше удивляет твоя спокойная реакция на то, что твой сын одержим душой древнего мага, – проворчал я.
– Усадьба на священной земле между руинами столицы древних колдунов, которых победили только драконы, кладбище и пещеры с монстрами. Рождение детей здесь считается невозможным. Так что я была готова к чуду или твоему чудачеству, – всё с таким же светлым лицом произнесла женщина.
– Да уж, я всё равно не понимаю, зачем ты дала клятву верности этому месту? Я сейчас про оранжерею, – проворчал я.
– О-у, так ты и об этом в курсе? Всё просто: без помощи основателя рода я и моя сестра погибли бы через несколько лет после выхода из Ордена. А в качестве супруги и хранительницы очага, я доказала верность отцу твоего отца. Тогда он дал мне и сестре лекарство, продлившее нашу жизнь. И разрешил выйти замуж за того, в кого я была влюблена.
– Понятно, так я не угадал. По словам других магов, которых я подчинял, 40-45 – вот крайний срок. Вам же сейчас по 36 лет. Почему вы должны были умереть раньше? – не понял я.
Хотя был куда более важный вопрос: почему этого не было в памяти, что я скопировал? Стёр излишек или это подпадало под какой-то из фильтров?
– Я и сестра не развивали волшебство отдельно от силы Госпожи Альфии. Только тело, но до предела. Из-за спада при потере волшебства, разница оказывалась столь велика, что наши тела начинали разрушаться. Поэтому отец твоего отца блокировал мощь нашего тела. Я помню это очень смутно, – заявила Таля.
– Понял, – кивнул я.
Путаное сознание, сны, время во время любовных утех и иные некачественные воспоминания или бесполезные мною отсекались при копировании памяти.
Похоже, стоит пересмотреть этот пункт, может попасться что-то важное.
Так как с развитием тела я знаком только с точки зрения волшебства, если не считать украденной памяти нескольких человек и теоретических вершков от тренировок и обучения разноцветных сестёр, то оценить другого могу с высокой погрешностью.
Зато, кажется, я понял, как их видеть магическим зрением. Надо смотреть за маной плоти, но в опосредованном состоянии.
В этот момент мы, наконец, дошли до поля битвы.
– Я не способен покинуть купол до десяти лет, – соврал я, – а потому нам надо как-то собрать тела, чтобы они не достались
