старой куртке. В ней он ходил на охоту или рыбалку. Эта куртка осталась на даче в Зубалове, и как она могла попасть туда, где Яков будто бы сидит с немцами за одним столом? Кто-то выкрал фотографию Якова в старой куртке и переправил немцам. Жена Якова до войны часто ездила лечиться в Германию, у нее там осталось много друзей... Письмо, якобы написанное старшим сыном отцу из плена, почерковеды мгновенно распознали как фальшивку. Но, признав все эти доводы, Белецкий и Шагалова про них тут же и забыли. Миф о том, что бессердечный Хищник не пожалел собственного сына, работал в общей канве фильма.
— А пистолет-то стреляет? Ты пробовала?
Назар вышел из дома, Регина за ним, прихватив стакан.
— Давай как в «Жестоком романсе», — предложила она, отойдя на десять шагов и поставив стакан на раскрытую ладонь.
— Ну что ж, давай, — усмехнулся Назар, стал целиться в стакан и в последний миг отвернул пистолет в сторону, намереваясь выстрелить в широкий ствол сосны.
Но выстрел не грянул. Он еще пару раз нажал на курок. Разочарованно опустил вальтер дулом в землю, и тут этот старый, паршивый немец соизволил выпустить из себя пулю.
— Вот гад! — засмеялась Шагалова.
— От него, как от тебя, можно чего хочешь ждать, — мрачно произнес Белецкий. — Может, и Надя как-то случайно застрелилась?
Третью серию, которая называлась «Комедианты», они начали с того, что Сталин–Белецкий в кремлевском кабинете закуривает трубку и говорит:
— Всем известна моя крылатая фраза: «Нет человека — нет проблемы». Я и впрямь часто повторял ее, всякий раз, когда убивал своих врагов и соперников — Рютина, Фрунзе, Зиновьева, Каменева, Кирова, Орджоникидзе, Бухарина, Тухачевского, Троцкого. Многих и многих других. Но убивал, когда понимал, что есть человек — есть и проблема. Гораздо интереснее убийства — переделать человека, перелопатить, согнуть и вылепить из него то, что тебе хочется.
В следующем кадре он появлялся вновь на Новодевичьем кладбище, шел от лежащих далеко порознь Орловой и Александрова и рассказывал о том, как заставил их изменить планы, плясать под его дудку:
— Оба мыслили себя деятелями драматического искусства, а я бросил их в плавильный котел, расплавил и выплавил двух скоморохов. Я вообще плохо понимаю смысл серьезной литературы и серьезного искусства. Царям оно не нужно. Царям надо, чтобы шуты их развлекали. Обратите внимание, могилы мужа и жены, Александрова и Орловой, находятся на расстоянии друг от друга. Неужели, похоронив жену, Григорий Васильевич не захотел после своей смерти упокоиться в одной могиле с ней? Не захотел! Потому что все очень не просто в их жизни. Они и спали всю жизнь в разных постелях, в разных комнатах и даже на разных этажах.
Он остановился перед могилой Орловой и указал на лежащую под памятником чугунную розу:
— Вот видите? Тоже роза из стали. Как на могиле Надежды. Что они символизируют? А очень просто: это женщины, которыми Сталин попользовался вдоволь, а потом отбросил от себя: «Пошла вон!»
Дальше шел рассказ, сопровождаемый игровыми иллюстрациями. Сталин положил свой хищный глаз на хорошенькую Орлову и нарочно велел арестовать и упечь подальше ее первого мужа Берзина. Потом стал делать ей знаки внимания и постепенно опутывал липкой паутиной своего вожделения. А когда Любочка поняла, что иначе смерть, и вынужденно отдалась ему несколько раз подряд, Хищник, натешившись, сплавил ее Александрову. И заставил его снимать не серьезное кино, как тот хотел, а дурацкие кинокомедии, начиная с «Веселых ребят» и «Цирка» и кончая «Весной».
Завет Сапегина про ни стыда, ни совести сидел в головах у Назара и Регины как крепкий гвоздь, и они продолжали плести паутину лжи. Якобы Орлова и Александров не просто не любили — они ненавидели друг друга, но вынуждены были сосуществовать под одной крышей. Потому что так хотел Хищник. Время от времени между режиссером и актрисой начинали кое-как налаживаться отношения, но тогда Орлову забирали и привозили к Сталину для сексуальных утех.
— Сама Любовь Петровна по-своему описала это все в своей фальшивой насквозь книге «О Сталине с любовью». Ей противно было писать, как приходилось своим телом отрабатывать возможность жить. И на склоне лет она придумала сказочку о любви диктатора и актрисы, — вещал Белецкий, создавая еще один миф об отвратительном Сталине.
Он бессовестно врал, что Орлова много раз пыталась повеситься, но за ней хорошо следили и неизменно вытаскивали из петли, потому что она могла еще не раз понадобиться старому селадону.
— Нет человека — нет проблемы? Это банально. А вот есть человек, а проблемы уже нет — это высший пилотаж для политика. Убить неугодного, застрелить среди ночи, проехать по нему колесами автомобиля, арестовать, долго мучить, а потом прикончить... Скучно! Ты заставь того, кто тебя ненавидит, воспевать тебя на каждом шагу, служить тебе верой и правдой — это искусство!
Он снова входил в бильярдную, склонялся над столом с кием:
— Григория Александрова и Любовь Орлову я превратил в своих марионеток, и именно так забил эти два шара в разные лузы.
Белецкий в кителе Сталина ударил по шару с надписью «Александров», тот стукнулся о шар с надписью «Орлова», оба разлетелись в разные стороны и провалились в разные лузы. Впрочем, ведомые не бильярдным искусством Назара, а компьютерными ухищрениями. В отличие от Сталина, Белецкий так и не научился сносно гонять шары.
Жбычка
Да, он позвонил туда, где по Интернету предлагали вальтер, и выяснил, что в начале июля пистолет уже купили.
— Девушка такая? Рыжая?
— Да.
— Понятно, спасибо.
Но он не стал говорить рыжей девушке о своем знании. Посмотрим, что она выкинет в следующий раз.
Работа над съемками телефильма продолжалась. Четвертой серии дали зловещее название «Конвейер смерти».
— Фамилия этого человека мне изначально не нравилась, — говорил Белецкий в роли Сталина, стоя на еще одной из могил Новодевичьего кладбища. — Пырьев. Слышалось: Упырьев. К тому же и Троцкий любил называть меня упырем. Этот Пырьев, как и Александров, хотел снимать серьезные фильмы, но мне такое кино не было нужно, и Сталинские премии этот Иван получал за глупые кинокомедишки. А начинал он...
Шел перечень первых фильмов Пырьева, включая картину с названием «Конвейер смерти» — о тяжелой жизни в буржуазном обществе. Все эти работы не нравились Сталину, и режиссер с громким скрипом входил в историю советского кино. Что же спасло его от полного
