class="p1">Однако к концу вечера выяснилось, что и лесников затронули проблемы большого мира. Нынешний владелец деревни обложил их непомерным налогом, угрожая вырубить лес. В народе стали поговаривать, что в лесу лютуют черные колдуны, таскают детей, наводят порчу.
— С одной стороны, мы можем сидеть в лесу и не высовываться, — объяснял Корявый Ствол. — Рано или поздно нас оставят в покое, просто забудут. Только так и одичать недолго. Вон мальчиков уже за медведей принять можно. Без книг, без оружия нам тяжело будет. Мальчикам жениться пора. Где им жен брать? Неужто воровать? Лес только тех примет, кто добровольно придет. Уйти нам из леса тоже нельзя. У леса должен быть хранитель. Песню по весне петь, природу пробуждать. Ключ наш чистить надо, засыплет его листьями, затянет землей — и река иссякнет. Река иссякнет — деревня погибнет. Опять же зверей лечить, когда нужно. Тут дел много… Но и хранителей много быть не должно, один или два — и хватит. Нечего тут село строить. Ведовство хранителя тайное должно быть, иначе силу потеряет.
Лекс начал зевать, а Корявый ствол завел беседу про то, как он Лекса нашел пришпиленным арбалетными болтами к дереву. Эрин послушно принялась записывать, махнув ему рукой — сама, мол. Лексу воспоминания радости не доставляли, поэтому он удалился на второй этаж — в спальню. Однако далеко ему уйти не удалось. За дверями его взяла за грудки рыжеволосая женщина.
— А ну, красавчик, рассказывай, что знаешь! — потребовала она.
— О чем ты? — вяло отбивался Эрхан.
— О девочке. Про дочку Корта рассказывай, не юли. Не зря ты разговор завел. Да и сразу знал, что девчонка. Живая, значит?
— Живая. Выловили её.
— Ну слава богине! Корт до сих пор простить себя не может. Где она сейчас?
— А тебе зачем? — насторожился молодой человек. — У вас скоро свой ребенок будет, рано или поздно Корт утешится.
— Ребенок Корта — мой ребенок, — прошипела Коранна. — Неужели ты думаешь, что я от него это скрою? Спрашиваю еще раз — где она?
— Забрать хочешь?
— Конечно! С родным отцом ребенку будет лучше, чем с чужими людьми.
Взвесив все за и против, Лекс решил сказать правду. Тариэль все равно был уже на полпути к проливу в Северное море. Он хотел испробовать новое изобретение и перетащить корабль по ледяным торосам. Проход открывался только через пару лет.
— Её выловил твой любимый враг — Северный Ветер.
Коранна застонала и пару раз стукнулась головой об стенку.
— Этого мне только не хватало. У нас и так с ним война… Что он с ней сделал?
— Воспитывает как свою дочь. Между прочим, очень ее любит. А если дочка Корта — твоя дочка, то у вас с Та… с Северным Ветром общий ребенок…
— Дьявольщина! Этого-то мне и не хватает для полного счастья! Как же мне её теперь достать? Корту, конечно, придется его убеждать самому.
— Ничего не выйдет. Северный Ветер уже в Северном море… Сама понимаешь — это надолго.
— Он взял её с собой? Ты её видел? Какая она?
— Она крылатая, — пожал плечами Эрхан.
— А еще? — Коранна с жадностью смотрела на него.
— Блондинка. Кудрявая такая. И очень сильная. В ней магии немеряно. Она прямо хлещет этой магией! А так… Маленькая, худенькая, хорошенькая. Любопытная и озорная, как любой ребенок.
— Ох! Как бы я хотела такую дочку, — вздохнула Коранна. — Пожалуй, я пока не буду рассказывать Корту, чтобы не тревожить его лишний раз.
Глава 14
Грифоны
Коранна:
— А когда я очнулась, на меня смотрело самое невозможное существо! Больная пушистая кошка, знаете, как на помойках — серо-полосатая — с птичьей головой и крыльями. Я тогда подумала, ну все, уже миражи пошли. Вроде еще суток не прошло.
И так, знаете, благожелательно спрашивает: «А вы тут по делу лежите, или просто так? Вы не подумайте, я не любопытный, но вдруг вам помощь нужна?»
А я такая говорю: «Дожили! У всех миражи как миражи, а у меня ерунда какая-то! Ладно б колодец привиделся, или караван какой, а тут кошкоптицы говорящие…».
Как он оскорбился! Аж хвост дыбом! «Я, — говорит, — Грифон! Совершенное создание! А то, как Вы меня обозвали, слово ругательное, и попрошу впредь его не употреблять! Всего хорошего!»
И тут я поняла, что это не глюк. Позвала. Извинилась. Говорю, простите-извините, многоуважаемый грифон, это у меня солнечный удар. Я и представить себе не могла, что на белом свете существуют столь великолепные существа! А лежу я тут не по делу и не для удовольствия, а потому что один нехороший человек меня здесь положил и ушел. Мне бы оковы снять, а там что-нибудь придумаем.
А он мне: «А нам с людьми дела иметь не положено. Но я попробую Вам помочь, не бросать же Вас здесь, в самом деле! Это не эстетично! Помрете, пахнуть будет плохо, стервятники опять же…» И ушел. В смысле улетел. Я думаю, ну точно, Коранна, с ума сошла. Нет, вечером вернулся, когда уже стемнело и стало жутко холодно. Я еще подумала, что умру от воспаления легких куда скорее, чем от жары.
«Здрасьте, — говорит. — Вот я вам человечка привел». Смотрю — ба! Да это ж Корт! Ну все, точно глюки — подсознание, оно такое. А может, я вовсе и не в пустыне, а просто меня Рейль… в смысле, Северный Ветер, чем-то опоил?
Корт:
— Меня Хорр, грифон-дозорный, в пустыню потащил. Ничего не объяснил, сказал — дело есть. Я пока шел, весь вспотел. Да еще и вышел в чем был, штаны короткие, сандалии да рубашка рваная, а что, проветривается… У грифонов такие заскоки бывают, могут полпустыни пройти ради какой-то необычной улитки. Ну иногда череп какой находят или змею дохлую, так как курицы начинают кудахтать. Я у них там как жилетка был, они мне всё жаловаться ходили. Прихожу, значит, а там камень такой здоровый, я еще раньше его видел, думал, откуда такое чудо посреди пустыни, и на много километров — ни воды, ни деревца. А там под камнем лежит кто-то. Я думаю, ну все, труп отыскал. Потом вижу, волосы рыжие, знакомые — чуть не поседел. На колени бухнулся, а она на меня смотрит своими глазищами! Живая!
Эрхан:
— А Тариэль наутро с изумлением увидел на камне нехорошее слово, выведенное тем самым золотом, из которого оковы были. Байл, уговоривший его забрать из пустыни девушку, долго ржал, уверяя, что теперь камень объявят святым местом всякие хулиганы.
