Дятлов и его товарищи. И этот факт, как ни крути, переворачивает ситуацию с ног на голову, а то и вовсе зачёркивает будущее.
— Так… Константин, — рядом нарисовался руководитель нашей группы, о котором я только что подумал.
Выглядел он немного взъерошенным и напоминал заботливую курицу-наседку, которая собирает цыплят.
— Проснулся? Молодец. Я тебя пока не теребил. Так и знал, что сам вскочишь. У тебя всё на месте? Да? Рюкзак, палатка… ага. Палатку несёшь ты. Обычно за неё отвечал как раз Славка. Вторая у Николая. Николай!
Игорь резко развернулся и рванул к высокому, темноволосому парню.
— Коля, где продукты?
— Игорь, всё хорошо. Продукты у меня в рюкзаке, — ответил пацан спокойным, флегматичным голосом.
Внешне он напоминал мне грека с кавказскими корнями в разгар испанской сиесты. Такой же тёмненький, такой же неторопливый.
— Отлично… — Дятлов удовлетворённо кивнул и двинулся дальше, проверять остальных туристов.
— Он за еду так переживает… — усмехнулся я и покачал головой.
На самом деле уже по привычке говорил сам с собой, и в той суете, которая наблюдалась вокруг, никак не ожидал, что мои слова кто-нибудь услышит. Я вообще ляпнул эту фразу чисто из-за соотношения настоящего и будущего. Их там смерть ждёт. Возможно, ужасная. Вернее, не так.
Сама-то смерть — это процесс обычный. Все мы к ней приходим рано или поздно. Лучше, конечно, поздно. А вот то, что предстоит пережить этим ребятам перед гибелью, — это да. Это — страшно. Какую версию ни возьми. Я помню, дядька говорил, их там около… А, нет. Не помню. Много, короче.
Просто сам факт казался мне в данный момент немного нелепым. Беспокоиться о еде, когда скоро случится кое-что пострашнее голода. Да, Дятлов об этом, конечно, не подозревает, но я-то в курсе. И от данного факта как-то прям нехорошо, до зубовного скрежета.
— Само собой переживает, — рядом со мной нарисовался парень, Юра Юдин. — А ты думаешь, так легко достать эти продукты? Ты давно был в обычном магазине? Не в вашем, горкомовском. Мы, чтоб получить необходимое, в институте взяли письмо на имя руководителя гастронома с просьбой помочь с продовольствием. Для этого надо было обязательно приурочить поход к какому-то серьёзному событию. Игорь указал очередной съезд партии. Только так смогли взять колбасы, копчёности, сгущёнку, крупы. Выносили тихо, через заднюю дверь. И вот как думаешь, нужно ли Игорю беспокоиться? Это не считая того, что в горах, знаешь ли, столовые не водятся. Там тебе никто на блюдечке первое, второе и компот не принесёт. Ты же вроде у нас ударник походов…
Юдин высказался, посмотрел на меня с лёгкой неприязнью, снисходительно, мол, треплешься, о чём сам не знаешь, а потом пошёл дальше. Он был уже с рюкзаком на спине и топал к выходу из зала ожидания. Кстати, именно Юдин вызвал во мне инстинктивную неприязнь. То есть, Дорошенко бесил, Кривонищенко веселил, Дятлов нравился своей серьёзностью. А вот Юдин именно неприятен.
Вообще, откуда, казалось бы, мне знать, что это Юдин? Совсем недавно я кроме фамилии Дятлова ни одну больше не опознал.
Но теперь я знал. Правда, стал обладателем данной информации не так давно. Буквально пару часов назад. Составил себе короткое досье на всех участников группы. Просто кое-кто дрых, сотрясая храпом здание вокзала, а кое-кто всю голову сломал, размышляя, как спасти девять человек.
Сначала, конечно, было осознание, появилась ясность. Относительная, конечно, но хоть что-то. Просто вспомнив про обещание, которое дал дядьке, я быстренько выстроил логическую цепочку и успокоился. Минут на пять. А потом снова заволновался. Только гораздо сильнее, чем до этого.
Поначалу я ведь как думал, меня отправили в 1959 год, чтоб развернуть домой дядь Славу. А теперь что? Теперь, выходит, я должен спасти всех остальных? Типа выполнить обещание, но совсем другим образом. И вот эта ситуация получается: ни черта себе!
Я из-за дядьки парился, потому что не знал, как одному человеку объяснить: в поход идти не надо. А теперь их девять! Девять студентов, которых мне надо развернуть в обратную сторону. Как? Понятия не имею! Даже не представляю. Но в любом случае, получается, уходить от группы мне нельзя.
Не то, чтобы я прям сильно поверил шаману с его дебильными фразочками, однако, в версии, к которой пришёл путём глубоких размышлений, была некая логика. И смысл тоже был. А смысл — это главное. Соответственно, если брошу дятловецев, то… То — всё. Что конкретно «всё», узнавать не хотелось.
В общем, надо понять и принять мысль. Я должен выполнить обещание, данное дядьке. Просто в моей голове появилась кое-какая догадка. Вернее, надежда. А вдруг после выполнения миссии я смогу вернуться домой? Не знаю, как такое возможно, и не хочу ломать голову. Просто надо относиться ко всему происходящему, будто это — приказ, который я должен выполнить. Всё. Очередное задание.
В общем, как ни крути, уходить нельзя. Дятловцев надо уберечь. Но прежде всего не мешало бы понять, кто среди двадцати пяти человек, спящих на рюкзаках и мешках в углу здания вокзала, интересует меня в качестве объекта спасения. Кстати, реально их пересчитал. По головам, что называется. Я — двадцать шестой.
Следующим встал вопрос: откуда получить сведения. Не могу же я бродить между спящих студентов и спрашивать у каждого:
— Извините, а вы с Дятловым, или с Блиновым? Соцопрос у нас тут небольшой.
Идея пришла внезапно, помогла случайность. Или закономерность. Смотря под каким углом оценивать.
Когда Дорошенко угомонился, перестал бубнить и затих, заснул, видимо, я осторожно приподнял голову, чтоб проверить, так ли это. И сразу же наткнулся на внимательный взгляд Зиночки. Она просто сидела рядом с дрыхнущим Юриком-дуриком и смотрела прямо на меня. Задумчиво так смотрела, словно пыталась для себя что-то понять.
Я подтянулся выше, облокотился о стену, приложил указательный палец к губам, намекая на тишину, а потом поманил девушку к себе. Зиночка вроде бы удивилась. Однако потом осторожно, стараясь не разбудить ревнивого кавалера, поднялась на ноги и на цыпочках подошла ко мне. Я подвинулся в сторону, чтоб девчонка могла сесть.
— Слушай… Раз уж так сложилось, раз уж я с вами оказался в одной упряжке, расскажи про группу, — говорил очень тихо, практически одними губами.
Впрочем, даже если кто-то и проснётся, вопросов возникнуть не должно. Вполне понятное желание появилось у человека, то есть у меня, понять, с кем ему в горы идти. Главное, чтоб Дорошенко не вскочил. Этот
