частности бело-красную полоску с правой стороны на головном уборе, чаще всего на «конфедератке», и орлов, которых отливали самостоятельно в расположении лагеря из олова. При этом не запрещалось делать их канонически с короной. Польские партизаны вместо привычного для советских отрядов обращения «товарищ» использовали слово «гражданин»[317].
«Костюшковцы» очень хотели походить на настоящую польскую армию, однако обеспечение было недостаточным. Вот как, например, охарактеризовал внешний вид своих партизан командир подразделения Чеслав Клим: «Обмундирования никакого бригада [отряд] не имела, и каждый партизан был одет в свою гражданскую, в основном плохую одежду, и особенно плохой была обувь, главным образом лапти». По словам Ч. Клима, в том числе по этой причине его партизаны часто болели в холода[318]. В таком виде отряд им. Т. Костюшко проходит вплоть до воссоединения с Красной армией весной 1944 г.
Переподчинение польского отряда Пинской партизанской бригаде, выделившейся из бригады им. Молотова, произошло в конце августа 1943 г. Командовал новым соединением хорошо знакомый полякам И.Г. Шубитидзе, бывший командир отряда им. Орджоникидзе, связными в котором были многие организаторы польского отряда. «Костюшковцы» должны были покинуть родные села и передислоцироваться восточнее на несколько десятков километров. Теперь, помимо привычных Камень-Каширского и Любешовского районов Волынской области УССР, в зоне их ответственности оказались деревни южной части Дрогичинского и Пинского районов уже на территории БССР. Среди основных задач, поставленных перед отрядом им. Костюшко новым командованием, были защита польского населения от действий украинских националистов на рубежах реки Припять и диверсионная деятельность на железнодорожных магистралях Пинской области. 25 сентября 1943 г. отряд передислоцировал главные силы севернее приграничного для двух советских республик села Ниговищи. В кратчайшие сроки были созданы пляцувки в окрестных деревнях Шлапань, Любязь, Дольск и Ниговищи со стороны Украины, а также в белорусских местечках Колено, Баландичи и Семеховичи[319]. Чеслав Клим в своем отчете указал, что отряд передислоцировали из-за того, что снизилась угроза со стороны украинских националистов и возникла необходимость активизировать другие направления боевой деятельности. Появился у «костюшковцев» и новый партизанский лагерь[320].
После сбора урожая ряды польских партизан начали значительно пополняться за счет крестьянского населения. За сентябрь 1943 г. в партизанский отряд им. Т. Костюшко прибыли 56 человек[321]. Приток новых бойцов потребовал усиления военной подготовки в подразделении. Для этого в местечках Колено и Баландичи были открыты специальные лагеря подготовки. Приток добровольцев из числа местных поляков, которые охотно шли на контакт с национальным польским отрядом, позволил создать и на новых территориях разветвленную сеть связных. Свои разведывательные и агитационные группы численностью от 3 до 25 человек «костюшковцы» начали отправлять дальше в глубь Белорусской ССР в направлении более крупных административных центров – Пинска, Дрогичина и Кобрина. С начала сентября 1943 г. польский партизанский отряд отправлял свои разведгруппы на Днепровско-Бугский канал[322].
В сентябре 1943 г. у партизан отряда им. Т. Костюшко значительно прибавилось хлопот, причем вовсе не военных. Под защиту «костюшковцев» перевезли свои семьи польские партизаны из подразделений, действовавших на территории Украинской ССР. На имя командира Чеслава Вархоцкого поступило письмо от командования Ровенского областного партизанского штаба, в котором «от имени Союза польских патриотов и командования объединенных польских п/о Западной Украины» его просили «о помощи семьям в вопросе размещения, обеспечивающего их безопасность перед украинскими поножовщиками»[323]. Поток беженцев в сторону зоны ответственности партизанского отряда им. Т. Костюшко пошел такой, что вопросу их обустройства отдельное внимание уделили в приказе по Пинской бригаде: «В связи с большим наплывом беженцев во избежание шатания их по деревням и распространения эпидемий, распределить часть семей в лесу в районе Червень, часть в районе леса за Дольском». Ответственным за эту работу назначили штаб польского отряда, которому в виде задач первой необходимости поставили: «Предупредить местное население о доброжелательном отношении, собрать картофель и хлеб и распределить по семьям. Изолировать больных на карантин»[324].
Переселение большого потока беженцев в расположение отряда польские партизаны восприняли без особого энтузиазма[325], тем более что действенной помощи, к примеру, от подразделений того же советского польского партизанского соединения «Еще Польска не сгинела», действовавшего в УССР, никогда не поступало. Теперь отряду им. Т. Костюшко предстояло обустроить целый гражданский лагерь в окрестных селениях, решать большое количество невоенных задач, самой сложной из которых было – прокормить такое количество людей. В общей сложности «костюшковцам» предстояло охранять почти 10 тыс. человек[326]. По этой причине хозяйственные операции в этот период занимали у «костюшковцев» больше времени, нежели боевая деятельность. Также польским партизанам пришлось создавать санитарную службу, которая показала высокую эффективность особенно в борьбе с инфекционными заболеваниями. Отдельного внимания достойна мужественная борьба медиков польского отряда с эпидемией тифа, бушевавшей в партизанской среде. И в этом вопросе «костюшковцы» серьезнейшим образом помогли своим соседям из УССР. Командование польского партизанского соединения «Еще Польска не сгинела» оставило в расположении отряда полсотни тяжело больных партизан и членов их семей. Их жизни были спасены[327].
Под управлением польских коммунистов
В сентябре 1943 г. в расположение польского отряда также прибыла группа представителей Гвардии людовой (ГЛ) из Люблинского воеводства Польши под командованием Густава Алефа-Болковяка. Они доставили пропагандистские материалы для агитации и едва ли не первыми познакомили партизан отряда им. Т. Костюшко с тем, в каком духе должна идти политическая работа, четко выверенная Союзом польских патриотов. Также гости выступали в окрестных деревнях с докладами о том, как идет антифашистская борьба на территории непосредственно Польши[328]. Примерно в это же время[329] в лагерь первого и единственного польского партизанского отряда Белорусской ССР из Москвы прибыла организаторская группа представителей Союза польских патриотов. Задача этого коммунистического десанта заключалась в том, чтобы наладить политическую работу в отряде и с местным населением, а также на базе подразделения создать боевые группы, а затем переправить их за р. Буг, чтобы активизировать деятельность Гвардии людовой на территории Польши. О том, что работа в самом отряде с партизанами требует корректировки, по прибытии доложил в Москву один из руководителей десанта СПП Леон Касман: «Нужно прикрепить к нему политических работников! Без них очень трудно. Приобретает элемент отсталый, отрицательно настроенный к советскому строю, политически неопределившийся, поддерживает политику пассивности»[330].
С прибытием в расположение отряда им. Т. Костюшко коммунистического десанта из Союза польских патриотов ситуация с политической работой в подразделении действительно начала меняться. Гости с «большой земли» привезли с собой много агитационных материалов, среди которых были издания СПП и Польской рабочей партии (ППР), главным образом номера газеты «Вольна Польска» («Свободная
