что в «отряде Милашевского» числилось до 800 человек. К слову, эта цифра была завышена в два с лишним раза, что подтвердится в ходе разоружения[272]. Также начальник ЦШПД говорил об открытой враждебности «польских легионеров». Он упомянул, например, что командиру партизанского отряда им. Кирова поляки предъявили следующий ультиматум: «Советские партизаны считаются оккупационными отрядами и должны покинуть Западную Белоруссию. Иначе вас ждет плохая судьба». В этой связи Центральный штаб партизанского движения предложил среди прочих мер «все польские партизанские отряды и группы, которые воюют против, – уничтожать, а тех, кто колеблется, – разоружать»[273]. Столбцовский батальон Армии крайовой отнесли к колеблющимся.
Разоружение проходило по сценарию отряда «Кмитица» в Вилейской области. Удивительно, что, зная об этом прецеденте, «аковцы» из Барановичской области позволили повторить с собой такой же прием. 27 ноября 1943 г. заместитель командира партизанского соединения Барановичской области майор Рафал Василевич лично передал командиру польского отряда майору Вацлаву Пелке приглашение прибыть с офицерами в расположение штаба советских партизан на совместное совещание, посвященное якобы новому наступлению немцев на пущу. В районе шести утра 1 декабря 1943 г. польские офицеры во главе с командиром майором Вацлавом Пелкой – всего два с половиной десятка человек – верхом отправились на военный совет в советский штаб. Не пройдя и двух километров, они оказались в засаде, были разоружены и взяты под арест[274].
Буквально пару часов спустя советские партизаны из бригад им. Сталина и им. Фрунзе отправились на вторую часть операции в расположение польского отряда. По команде они вторглись в расположение ничего не подозревавших поляков. Операция была столь неожиданной, что проведена была без большого кровопролития. Потери со стороны группы оказавших сопротивление поляков составили 10 убитых и 8 раненых[275]. Избежали разоружения всего два подразделения. Первое – отряд Армии крайовой, который планировал перезимовать по соседству, а также кавалеристы под командованием Здислава Нуркевича, которые не вернулись к 1 декабря из разведки.
Эти события стали концом существования для польского отряда им. Т. Костюшко, но не для подразделения Столбцовского батальона Армии крайовой. После описанной выше операции остатки подразделения вступили в открытое вооруженное противостояние с советскими партизанами. В том числе они прибегли к помощи немецких войск, снабжавших их в дальнейшем обмундированием, оружием и патронами[276]. Советские послевоенные историки считали, что разоружение отряда «все трудящиеся поляки горячо одобрили»[277]. Такая точка зрения появилась благодаря ликующим реляциям по случаю успеха операции, поступившим от Г.А. Сидорка в адрес В.Е. Чернышева, где он писал, что польские партизаны в момент разоружения кричали «правильно» и сразу начали проситься в советские отряды[278]. По итогам следствия допрошенных распределили по окрестным бригадам. За счет поляков, кстати, пополнилась и Первомайская партизанская бригада, в состав которой в свое время записали весь отряд им. Т. Костюшко[279]. Справедливости ради надо сказать, что большая часть этих партизан также дезертировала из расположения советских бригад[280].
Неудачные замыслы
Обе попытки создания в Вилейской и Барановичской областях БССР в 1943 г. просоветских польских национальных отрядов закончились неудачно. С одной стороны, это можно объяснить большой активностью в указанных регионах подполья, подконтрольного правительству Польши в изгнании. Польские национальные отряды достаточно быстро пополнялись за счет местного населения, особенно той его части, которая пострадала в ходе советских репрессий 1939–1941 гг. Для них эта альтернатива участия в антифашистском движении была более приемлемой, поскольку будущее своей страны они по-прежнему видели в составе Польши. С другой стороны, отсутствие конкретики в закрытом письме ЦК КП(б)П «О военно-политических задачах в западных областях БССР» давало возможность местным партийным и партизанским командирам развивать свою самодеятельность в этом вопросе. Руководство Белорусской ССР и ЦШПД в лице П.К. Пономаренко попыталось в ручном режиме корректировать вопрос создания польских отрядов. Однако на расстоянии проследить за работой подчиненных не всегда было возможным, как это получилось в случае с комбригом Марковым. Создание польского отряда за счет насильно разоруженных «аковцев» было очевидным просчетом, от которого пытался оградить подчиненного Пономаренко. Тем не менее Ф.Г. Марков не только не получил взыскание за то, что не прислушался к рекомендациям руководства, но и оказался под защитой начальника ЦШПД от нападок других командиров[281]. А за работу по организации партизанского движения командир партизанской бригады им. К.Е. Ворошилова 1 января 1944 г. удостоится звания Героя Советского Союза.
Подобную неосмотрительность продемонстрировало и партийное руководство Барановичской области, позволив интегрировать в расположение своих партизан целый батальон Армии крайовой. Как водится, вину за этот просчет возложили на начальство низового уровня – Г.А. Сидорка, уполномоченного ЦК КП(б)Б по Ивенецкому межрайцентру, отвечавшему за партизанские подразделения Налибокской пущи. Хотя очевидно, что В.Е. Чернышев как секретарь подпольного Барановичского обкома был в курсе ситуации с польским отрядом Каспера Милашевского, поскольку это был первый прецедент по созданию такого рода подразделений во всей Белорусской ССР. В данном случае просчет был исправлен более успешно, с точки зрения боевой операции по разоружению поляков. Были сделаны выводы после жестокой расправы над командным составом отряда «Кмитица». Возможно, поэтому большинству офицеров Милашевского удалось избежать массовой казни[282]. Однако в целом результаты операции были не столь хороши. Так, уцелевшей части Столбцовского батальона АК удалось заполучить в свои руки при разоружении одного из советских партизан – взводного Д. Феоктистова из партизанского отряда им. Чапаева бригады им. Сталина – текст секретного приказа от 30 ноября 1943 г. об операции против «польского легиона». Из него, в частности, следовало, что санкцию на разоружение «отряда Милашевского» выдал руководитель ЦШПД при Главном командовании Красной армии генерал-лейтенант Пономаренко[283]. Секретные документы переслали в штаб Новогрудского военного округа АК, оттуда Главному командованию Армии крайовой в Варшаве, затем – эмигрантскому правительству Польши в Лондон[284]. Оплошность партизана могла обернуться международным скандалом, совершенно не нужным сразу после конференции в Тегеране, где И.В. Сталин договорился с главами США и Великобритании о присоединении к Советскому Союзу территорий Польши восточнее линии Керзона[285]. Советское руководство объявило, что текст секретного приказа, попавшего в руки поляков, является немецкой подделкой[286].
Итак, мы рассмотрели, насколько напряженной была борьба за влияние на местное население на территории западных областей Белорусской ССР в 1943 г. со стороны СССР и Польши. Ситуация усугублялась разрывом дипломатических отношений между двумя государствами. Однако, по всей видимости, желание опережающими темпами развивать вооруженную борьбу на территории западных областей БССР усыпило бдительность местных партизанских органов, на ответственность которых Верховное командование оставило решение вопроса о формировании польских партизанских отрядов. В
