постулатов, то придем к выводу, что человек, пытающийся обрести религиозные знания, видит перед собой немые, ничего не говорящие письменные источники, которые ждут, когда исследователь религии, воспользовавшись своими научными познаниями, оплодотворит слова и выражения религиозных текстов, в результате чего родится долгожданный ребенок – смысл этих текстов. В книге «Теоретическое сжатие и расширение шариата» говорится:
«Именно мы пользуемся наукой своей эпохи для понимания шариата, стараясь согласовать свое понимание его с нашим пониманием природы. Чем больше мы почерпнем из человеческих знаний, тем лучше сможем понять божественное Откровение»4.
Среди утверждений и замечаний, составляющих теорию «сжатия и расширения шариата», имеются основные моменты, по которым достигнут консенсус всех или значительной части религиоведов и религиозных ученых. Приведем ниже некоторые из них:
1. Понимание религиозных текстов эволюционирует и изменяется, то есть нельзя сказать, что человек всегда понимает религию каким-то одним определенным образом.
2. Религиозные знания всегда связаны с другими человеческими знаниями, а потому любая наука может оказать влияние на познание религии.
3. Постепенные изменения в человеческих, нерелигиозных науках приводят к сжатию и расширению и к эволюции религиозных знаний.
Теория сжатия и расширения включает в себя не только указанные моменты (естественно, в более подробном и широком изложении), но и многие другие аспекты. Она привлекла к себе внимание специалистов и породила множество дискуссий и споров. Необходимо еще раз обратить внимание на то, что споры ведутся не по трем изложенным выше пунктам, а по другим вопросам, которые также нашли свое отражение в этой теории5.
Учитывая основную тему нашей книги, попытаемся оценить и взвесить теорию «сжатия и расширения» на гносеологических весах Муллы Садры. Посмотрим, может быть, на этот раз сама эта теория подвергнется сжатию и расширению.
Критическое рассмотрение
1. В книге «Теоретическое сжатие и расширение шариата» говорится:
«Доходчивой метафорой является уподобление внешнего мира письменному тексту. Никакой письменный текст сам по себе не раскрывает своего смысла. Но понимающее язык такого текста сознание прочитывает в нем его смысл. А так слова и предложения ищут смысл, но не обладают им»6.
Образы, сведения и вопросы, поставленные в тексте, оказывают значительное влияние на понимание текста тем, кто его читает. Но каковы объемы и пределы этого влияния? Можно ли сказать, что слово не несет в себе никакого смысла и является только оболочкой, сосудом, который формирует и наполняет смыслом тот, к кому это слово обращено?
Нам представляется, что Садра полагает, что слова несут в себе смысл, независимо от воспринимающего их человека. Свидетельством тому является его вера во внешний (буквальный) смысл Корана. Внешнее – это тот смысл выражения, который воспринимают многие люди, читающие или слышащие данное выражение. Одним из факторов, обеспечивающих единое понимание, является то, что слова, составляющие высказывание, несут в себе единый смысл для его адресата.
Удивительно, что и Садра уподобляет мир письменному тексту, но при этом, как представляется, извлекает из этой метафоры совершенно противоположный смысл. Он заявляет, что мир красноречив точно так же, как текст, и должен быть прочитан, как книга7.
2. Есть сходство в том, что как теория сжатия и расширения, так и философия Садры утверждают, что Бог – источник и начало религии, однако теория д-ра Суруша истолкование религии отдает на волю бурных волн океана человеческой мысли, утверждая, что именно люди организуют религию в соответствии со своими идеями и вкусами, а не религия подчиняет людей своим требованиям. Понятно, что религиозные знания не могут не носить человеческого характера. Все люди, кроме непорочных имамов (мир с ними!), истолковывают религиозные вопросы на основании своих человеческих представлений. Но вопрос стоит так: может ли совокупность человеческих знаний и идей, среди которых есть как чистые и правильные, так и тенденциозно ложные, послужить прочной основой для истолкования религии?
Каждому мыслящему человеку очевидно, насколько на человеческое мышление влияют людские пристрастия и предпочтения. Поэтому Садра, будучи мистиком и философом, не считал дозволенным каждому человеку заниматься истолкованием Корана и религиозных вопросов. Он полагает, что понимать Коран можно на основе правил, о которых мы говорили при рассмотрении методологии коранической экзегезы. Одним из принципов, позволяющих понять религию и Коран, он считал аскетизм и духовное очищение. Садра зачастую в своих произведениях жалуется на попытки понять религию без внутреннего очищения8. Отметим, что, когда он рекомендует очистить душу от скверны страстей, это не просто этическая проповедь или совет, а одно из условий возможности понимать религию. Именно поэтому Садра в предисловии к книге «Четыре странствия» говорит, что прежде всего нужно освободить душу от желаний и страстей, а только потом приступать к чтению этой книги. Очевидно, что человек, очистившийся от внутренней скверны, при толковании религиозных вопросов будет не только соблюдать правила экзегезы, но и воспользуется имеющимися у него знаниями из области обыкновенных человеческих наук. Но все равно, его истолкование будет приемлемым и уважаемым.
3. Общепризнанным фактом является и наличие оправданного взаимовлияния и взаимосвязи между науками в частных моментах. Иными словами, некоторые науки и отрасли знаний оказывают влияние на другие, что нельзя отрицать. Но универсальность этого утверждения послужила поводом к его оспариванию со стороны критиков теории «сжатия и расширения». Можно ли сказать, что любой вопрос любой науки находится во взаимосвязи с любым вопросом в других науках? Садра согласен, что науки влияют на понимание религии. В частности, в комментарии Садры к Корану от начала до конца мы явственно прослеживаем влияние его онтологии и антропологии на его же кораническую экзегезу. Однако, по Садре, это влияние наук не всегда носит положительный и эволюционный характер. Именно поэтому Садра некоторые человеческие знания считает сбивающими с толку и советует дистанцироваться от этих знаний на пути постижения истин веры. Как можно понять из предисловия к книге «Четыре странствия», Садра считает соблазняющими и вводящими в заблуждение идеи суфиев и философов, не прошедших путь нравственного очищения. Он призывает своих читателей воздерживаться от занятия этими вопросами9.
Если более пристально рассмотреть этот вопрос, то можно сказать, что Садра полагает, что все человеческие науки влияют на понимание сокровенных тайн религии. Иными словами, он принимает универсальность закона взаимосвязи наук в особой форме и в особом смысле в отношении религиозных знаний. Ибо, как мы покажем ниже, Садра связал воедино понимание религии и путь духовного совершенствования. Именно поэтому любой научный вопрос, который попадает в поле зрения исследователя религиозных вопросов, может одним из двух указанных ниже способов оказать влияние на вопросы экзегезы: а) Данный научный вопрос вследствие своего смысла и содержания может оказать положительное или
