В семь тридцать утра город был необычайно молчалив. Ни говорка граждан, выходящих из дома, ни скрипа калиток, ни гудения автомобильных моторов. Ничего. Население осталось в прошлом. А через пару месяцев город начнет обживаться снова, приедут новые люди и начнет завариваться новая жизнь, как две капли похожая на старую. Только кто-то потеряет пару десятков миллиардов, а кто-то их загребет. Мне было бессмысленно отказываться от своего миллиарда, но все больше казалось, что слишком эти бабки насыщены чужой невзгодой. И, в принципе, я бы кинул миллиард на то, чтобы зафурычила машина времени и вернула все вспять. А сумму с хвостом из нулей, я уверен, и так как-нибудь заработал бы, особенно если учесть инфляцию.
Мы с Анкой валялись в постели в доме самого мэра. Могли бы и в любом другом, например на хазе моего папаши. Но старикан дал деру, не поверив моим увещевания, а без него мне было бы тоскливо там.
Натикало часов семь, когда меня насторожил какой-то шорох во дворе. Я осторожно вынул руку из-под женской мякоти и, надевая по дороге штаны и ботинки, двинулся в сад. Полдвора заросло довольно густой малиной, поэтому я то и дело замирал, ловя чутким ухом очередной шорох.
Я неожиданно отметил, что спелые ягоды на одной ветке примяты и даже раздавлены. Затем наклонился и ознакомился с отпечатком ноги. Чужой ноги, причем довольно глубоким и свежим. Гад буду, если здесь кто-то не прохаживался в недавнем времени.
Я отследил, насколько получилось, отпечатки чьих-то тапок, в конце концов потерял их из виду, снова наклонился. И… есть все-таки спинное зрение. Я начал ныряющее движение благодаря шестому чувству — наверное, друг-позвоночник какие-то электромагнитные влияния все-таки улавливает. А когда услышал треск веток, просто сиганул вперед.
Доска угостила меня по заднице, так что придала еще большее ускорение. Когда я оглянулся, бомж, чистый мародер с виду, налетал на меня, занося деревяшку для решающего удара по кумполу. Ну, голубец, не на того нарвался. Я улегся на бок и приложился каблуком к его коленной чашечке. Этот противный нахал сразу исправился и, используя доску не для убийства, а вместо посоха, заковылял прочь. Я мародера догнал, вывернул руку и, наскоро обыскав, нашел котомку с консервами и яблоками.
— Где взял, паршивец?
— В яме, хозяин.
После того, как воришка показал мне разрытый им погреб, я его отправил проветриться, перекинув через забор. Ну не отрывать же человеку яйца за вполне невинный грабеж, тем более, что он считал хозяев дома и сада вполне отсутствующими. А яма как яма. Обычный земляной погреб. Только слишком тщательно замаскированный. Хотя, в общем, тут принято погреб присыпать землей, чтобы не всякий ворюга мог его вычислить и откупорить.
Я почти машинально глянул вниз, в прохладный сумрак. И тут заметил, что среди кучи рассыпанных яблок валяется чемоданчик. Какого рожна надо в погребе держать кейс? Не очень-то отдавая себе отчет в любопытстве, я спрыгнул вниз. Взял странный чемоданчик, раскрыл. Глянул на первую попавшуюся страницу и сразу признал раздолбанный почерк Степиной пишущей машинки. "Я не люблю терять времени даром и, кроме того, любой орган, который уважаешь, нуждается в постоянном упражнении…" А вот еще писульки. Какие-то астрологические таблицы. Перевод средневекового монгольского трактата. На полях комментарии. Даже сейчас в потемках ямы могу различить фразу: "Первое упоминание ханского мудреца о небесном госте". Так, значит, пропавшие бумаги Неелова, включая второй экземпляр романа, были припрятаны во дворе дома, где проживает Анна Беленкова.
И тут на меня легла тень. Я машинально мотнул головой вверх. Женщина, недавно примыкавшая ко мне в постели, сейчас стояла на краю ямы и пистолет с глушителем, похоже П-8, смотрел на меня сверху вниз. Как-то странно сочетались эти голые ножки, открытые аж до… и ствол пистолета. Но ствол не дрожал. Кажется, я начинаю врубаться.
— Ну так в чем тебе не терпится признаться, Аннушка? В том, что ты угрохала Степу и утянула его бумаги? Что ты была в сговоре с Еленой Тарховой, которая покончила со Степиной книгой, лежавшей в типографии? Что ты была заодно со всей этой кодлой?
— А ты разве не вступил в сговор, когда перед тобой махнули этим сраным миллиардом? Так что не пытайся стоять на облаке и махать крылышками, — огрызнулась дамочка.
— Как я не догадался раньше, что из желания помочь папаше, дочки не придумывают такие активные мероприятия. Ты хотела просто заработать и начать блестящую жизнь где-нибудь в Париже?
Она помотала головой. Этакая шаловливая капризуля, которая вместо хлопушки держит в руке устройство для проделывания дырочек в организме. Мне же остается сделать другой вывод.
— Допустим, ты не просто хотела заработать. Тогда может быть виновата любовь, которая всему царица. Неужто Тархов тебе приглянулся? Все-таки ты часто околачивалась у них в доме. Да уж, волевой, агрессивный мужчина. Советский принц.
По выражению ее лица я понял, что попал в точку.
— Кстати, Анечка, кто все-таки первым стал думать-гадать о небесном теле, которое должно шлепнуться на Свердловск-37 или, вернее, Шайтанкопытовку. Судя по интересу Степы к монгольским трактатам, похоже, что он.
— Ну, он, он. Когда его отовсюду выгнали, он давай собирать со скуки всякие старинные свидетельства, касающиеся нашего края. Ну и откопал где-то прорицание, относящееся ко временам Золотой Орды. Насчет кометы. Я сама посоветовала написать ему худлит на эту тему. А потом как-то раз поделилась с Филиппом, рассказала о занятиях Неелова.
— Поделилась, валяясь с Филиппом в кровати?
Лицо молодой особы не залилось румянцем.
— Ты замечательно догадлив, Леня. Мне нравилось с ним валяться и кувыркаться… Короче, надо было заставить Неелова чуть отложить издание, тем более и Джейсон Хок уже вступил в дело. Но Степан ни в какую. Пришлось через Лену затормозить дело в типографии. Тогда Степан стал орать, что у него есть богатый дружок — наверное, имел в виду тебя — что переправит рукопись в другую типографию. Пришлось предпринять кое-какие меры.
— Меры радикального характера, надо полагать.
— Мы с Нееловым договорились, так сказать, полюбовно, и я легла с ним в постель. Но он не сдержал своего обещания. И тогда я, разозлившись, решила забрать на время все его бумаги, тем более, что мне удалось свистнуть ключ от его входной двери. Вечерком я как ни в чем не бывало наведалась к Неелову, сыпанула кое-каких таблеток ему в чаек и ушла. Повторный визит нанесла уже в час ночи. Вытащила все бумаги из стола, да вдруг появился Степан с охотничьим ружьем. Похоже, что его стошнило с этих таблеточек, поэтому был он бодрый и злой. Хотел стукнуть меня прикладом, но тут раздался звук, похожий на тот, что при откупоривании шампанского, и Неелов шлепнулся с дырочкой во лбу. Меня, оказывается подстраховывали. Появился человек в маске, предложил мне срочно сгрести бумаги, отдал этот вот бесшумный пистолет и велел все спрятать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
