Только не подумай, что я в чём-то вас обвиняю, — осторожно начала Мария.
Джек ухмыльнулся:
— Я думать не обучен. Валяй.
— Люди, которые вчера приходили к вашему дому... Они ведут себя... странно.
— То есть? — не понял Серый.
— Ещё вчера, под утро, к нам с матерью Серафимой прибежала Наталья — это жена Николая, — начала рассказывать Мария. — Одного из тех, кто...
— Знаем, — перебил Джек. — Дальше.
— Мы с матерью Серафимой были в лечебнице, врачевали раненного. Наталья рассказала, что её муж, вернувшись от вас, будто превратился в малое дитя. Он не мог вспомнить, зачем и куда ходил. На её расспросы отвечал недоумёнными взглядами. Он... забыл, где находится туалет. К умывальнику Наталья тоже отвела его за руку. А вернувшись в дом, Николай попытался лечь спать прямо в одежде. Не надевал ночной костюм — до тех пор, пока Наталья не сказала, что нужно это сделать. Наталья надеялась, что это временно, и к вечеру всё пройдёт. Но вечером Николай не встал, чтобы идти на пасеку — хотя обычно поднимался раньше жены. Ему снова пришлось напоминать, где находится туалет. Что нужно одеться, умыться... Когда Наталья сказала про пасеку, Николай не понял, о чём она говорит. Наталья испугалась и побежала к нам. А вслед за ней потянулись другие женщины. Те, чьи мужья и соседи вчера приходили сюда.
Серый напрягся. Ничем иным, кроме как воздействием Эри, странные изменения в людской психике объяснить было нельзя. Эри, судя по тому, как изменилась в лице, подумала о том же.
А Джек беспечно ухмыльнулся:
— Нехило мужики от работы откосить решили. Молодцы... Чаю выпьешь? — он бросил в чашку щепоть заварки.
— Нет, благодарю. — Мария пытливо смотрела на Джека. — Ты можешь объяснить, что случилось с людьми? Со взрослыми мужчинами, которые вдруг превратились в малых детей?
— Я мо... — начала Эри.
Джек хлопнул ладонью по столу. Эри замолчала.
— Я не доктор, лапушка, — участливо глядя на Марию, сказал Джек. — Ты меня, видать, с Шаманом попутала. Как по мне, так мужики ваши просто дурака валяют.
Мария покачала головой:
— Не обманывай.
— Да я-то чего? — обиделся Джек. — Небось, не я придуриваюсь, что сортир со шкафом путаю. Сейчас вот, как поем, в коровник пойду, поилки налаживать. Сам доберусь, за ручку вести не надо.
— Наши мужчины тоже не притворяются.
— Да? Ну, стало быть, скоро пройдёт. Погодите маленько, дайте мужикам отдохнуть. Чай, не каждую ночь «спички детям не игрушка» устраивают.
Мария вспыхнула.
— Люди были неправы! Когда придут в себя, они осознают свою оплошность.
— Флаг им в руки, — миролюбиво кивнул Джек.
— То есть, ты хочешь сказать, — глядя на него, медленно проговорила Мария, — что это помешательство — временное, и скоро оно действительно пройдёт?
Джек ответил непроницаемым взглядом.
— Я, лапушка, что хотел, то и сказал.
— Что ж, спасибо. — Мария встала.
Джек пожал плечами:
— Да было бы на чём.
— Пойду. Приятного аппетита. Да хранит вас Мать Доброты.
Мария вышла.
Джек, глядя в окно, подождал, пока она спустится с крыльца. И влепил Эри подзатыльник. Девчонка ойкнула.
— Для памяти тебе, — объяснил Джек. — Чтоб запомнила, когда язык за зубами держать надо.
Эри вспыхнула. Серый приготовился к истерике — помнил, как нервно девчонка относится к тому, что считает «проявлением насилия». Но отец и дочь просто молча смотрели друг на друга.
Серый сначала недоумённо переводил взгляд с одного на другого, а потом догадался, что на самом деле эти двое не молчат. Они ведут диалог на каком-то недоступном ему уровне.
В конце концов Эри опустила глаза. Пробормотала:
— Я... обещаю, что постараюсь быть сдержанней.
Джек кивнул:
— Уж постарайся. А то ремнём тебя гонять — не с руки как-то. Взрослая уже.
Эри фыркнула, но промолчала.
— Делать-то чего? — подал голос Серый. — С этими... которые про ночные костюмы не помнят? Это ведь из-за неё? — он мотнул головой на Эри.
Эри насупилась.
— Я не знаю, что с ними случилось! Я просто велела им идти домой.
— А дальше ничего не велела, — задумчиво проговорил Серый. — Может, поэтому они подвисли?
Джек пожал плечами.
— Может, и так. Чёрт его знает. Для начала хоть поглядеть на них надо.
***
По дороге в лечебницу Джек велел Серому и Эри «не палиться».
— Скажем, что ожоги мазать пришли, — предложил он. — Мария сказала, этих ушибленных бабы туда притащили. Послушай, что с ними, — он обращался к Эри. — И я попробую — глядишь, сообразим чего. Аккуратно только, при них — ни о чём таком не трепать. Поняла?
Эри кивнула.
Шум толпы они услышали ещё на подходе к лечебнице. Приблизившись, увидели, что перед её крыльцом собралась едва ли не половина населения посёлка. Впавших в детство мужчин привели жёны и соседи. Вместить в себя всех желающих лечебница — длинный одноэтажный дом, Серый помнил, что там всего две палаты да смотровая — физически не могла, и страждущие топтались во дворе. При виде чужаков возбуждённые разговоры, ахи и охи смолкли. На них смотрели настороженно.
— Кто последний к мозгоправу? — расплывшись в людоедской улыбке, осведомился Джек.
Ответом было напряжённое молчание.
— Что, никого? Ну, тогда мы первые будем. — И Джек, миновав расступившихся людей, поднялся на крыльцо.
Серый и Эри шли за ним, не отставая. Джек, формально постучавшись в дверь смотровой, распахнул её настежь. Категорически объявил:
— Здрасьте.
Серый и Эри вошли вместе с ним.
Посреди помещения сидел на стуле Николай. Напротив него — Серафима. На застеленной белой простынёй кушетке Мария успокаивала плачущую женщину, ту самую Наталью.
— Ты работаешь на пасеке, — ласково пыталась внушить Николаю Серафима. — Тебя благословила на это Мать Доброты. Пчёлы. Ульи. Помнишь?
Было похоже, что вопрос задаёт уже не в первый раз. Николай мучительно морщил лоб.
— Вспоминай, — уговаривала Серафима. — Постарайся! Пожалуйста.
— Да он даже меня не помнит, — прорыдала Наталья. — Я уж с ним и так, и этак! А он только глядит жалобно, будто телок годовалый.
Серый видел, как замерла Эри, сосредоточенно впившись глазами в больного. Она старалась держаться за спиной у Джека. Джек тоже замолчал, присматриваясь к Николаю. Серафима и Мария недоумённо обернулись к вошедшим.
— Мира и
