Матвей, наблюдая за тем, как я убираю посуду со стола, вновь закурил.
Я украдкой поморщилась от дыма. Не привыкла я к запаху сигарет. А после еды кроме тошноты сизый дымок у меня ничего не вызывал.
Матвей замер, взглянул на сигарету, зажатую в своей руке так, словно увидел ее впервые. А мой младший балбес вдруг выдал кривую улыбку и колкую фразу:
— Она не любит запах сигарет, шеф. Это ведь не проблема для тебя, да?
Фуллер прищурился, глядя на моего младшего брата. Я молчала, понимая, что вклиниваться в их диалог нельзя.
— Ожил? Какого хрена расселся? Парни в гараже заждались, — не повышая голоса, скомандовал Фуллер.
— Если ты не видишь, то я на костылях! — огрызнулся Феликс, а я прикусила губу, с трудом сдержавшись, чтобы не вступиться за брата.
— Пока все, что я вижу — скулящую бабу! А ты мужик! Встал и пошел крутить гайки! — повысил голос Фуллер.
Я уже шагнула к Феликсу, намереваясь заступиться за младшего брата. Ну, куда ему работать?! Он ведь едва жив! Ходит с трудом!
— Лучше уж гайки крутить, чем смотреть на то, как шеф носит тапки моей сестре! — вспылил Феликс.
— Не пыли! — предостерег Матвей, скрестив руки на груди.
— Феликс! — торопливо позвала брата. — Ну, куда ты пошел?!
— В гараж, — буркнул брат. — Пойду, расскажу всем, что у нашего шефа новое хобби.
— Прибью! — пригрозил Мэт. А я возмущенно охнула.
Но Феликс уже целенаправленно продвигался в сторону выхода. Матвей лениво поскреб подбородок, наблюдая за тем, как мой мелкий брат старается преодолеть расстояние. А потом, спрятав зажигалку внутрь сигаретной пачки, грозно позвал:
— Пацан!
Феликс обернулся. А Мэт швырнул полную пачку сигарет в моего брата. Я вздохнула. Брат умудрился поймать пачку налету. А Фуллер поднялся на ноги.
— Мусор захвати. У нас не курят.
И все. Фуллер вышел через дверь, ведущую в душевые. А Феликс поковылял дальше, в сторону гаража.
Я еще минуту постояла, не зная, чем заняться. А потом решила, что можно тоже поработать. И прокравшись в комнату, где остались мои вещи, переоделась.
В офисе я встретила Вернякова. Слава сидел за своим столом, заваленным бумагами, что-то торопливо выводил карандашом на бумаге и, казалось, не замечал моего присутствия.
Вот и я решила поступить так же. Просто принялась сортировать бумаги и документы.
Глава 27
В офисе я провела почти весь день. Фуллера больше не видела. Зато Семен с неизменной широкой улыбкой на открытом лице порадовал меня пиццей, явившись в обеденное время.
Седой беззаботно болтал, шутил, заигрывал. А я вдруг поняла, что сторонюсь его рук.
А ведь раньше молодой человек мог запросто обнять меня. И мне были приятны его прикосновения.
Вот только Фуллер своим присутствием в моей жизни все изменил. Мое подсознание решило все за меня. Мне казалось, что нечаянные касания мужских рук, не принадлежавших Матвею, равносильны измене ему.
Мои мысли, скорее всего, отразились на лице. Поскольку Семен вдруг поднял руки, словно сдавался.
— Понял, не дурак, — подмигнул мужчина. — Рук не распускаю. Границы соблюдаю.
Я виновато улыбнулась. Как же замечательно, когда есть понимающие друзья. Но все равно, двери в офис я предпочитала не закрывать, дабы весь автосервис видел, что мы с Седым просто треплемся и едим пиццу.
Признаться, идея с отрытой дверью озарила мой мозг совершенно не напрасно. И я это поняла, как только Фуллер появился на пороге сервиса.
Не знаю, чем он занимался все эти часы, какие дела улаживал в городе, но выражение его лица было крайне недовольным. Даже, наверное, злым.
А я не знала, как себя вести с ним. Были бы мы наедине, я бы первой подошла, обняла бы, наверное. Но при Семене я сомневалась, стоит ли показывать свои эмоции и чувства. Да и нужны ли они Мэту.
Фуллер застыл в дверях, скрестив руки на груди. Задержал взгляд на полупустой коробке из пиццерии, скользнул недовольными глазами по лицу друга, который сидел в паре метров от стола, отведенного для меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Чем обязаны, товарищ грозное начальство? — хмыкнул Семен, пережевывая свой кусок пиццы.
— Ты торопишься, — безапелляционно заявил Мэт и плечом оттолкнулся от двери.
Я не видела, прислушался ли Седой к неприкрытой угрозе в голосе Фуллера. Я смотрела лишь не приближающегося ко мне мужчину. И в его глазах я не видели ничего. Только свое отражение. Фуллер замкнулся, словно и не он несколько часов назад жадно целовал меня.
Я рвано выдохнула и сглотнула липкий комок горечи. Было больно. Но ведь чего-то подобного я и ждала.
Услышала, как замок на входной двери щелкнул. Значит, Семен последовал указаниям злобного шефа. А стало быть, мы теперь одни.
— Матвей…. — выдохнула я и вновь не могла отыскать нужные слова.
Но взгляд, прикованный к моему лицу, вдруг сместился к губам. И я могла бы поклясться, но выражение его глаз стремительно менялось. В них появились голод и жажда.
Теперь мужчина был именно тем, кто мог подчинить мое тело своим желаниям.
Мог и хотел этого.
Я не собиралась убегать от его рук и требовательных губ. Первой потянулась к нему, касаясь отросшей щетины кончиками пальцев. По ладони пронеслось тепло, вызывая легкую щекотку. А сердце ухнуло и лихорадочно заколотилось в груди с такой силой, словно оно, без моего согласия, изнывало от тоски по этому мужчине.
— Скажи еще раз! — потребовал Фуллер. Его голос был похож на приглушенное рычание, и властные нотки заставили затрепетать мое тело.
— Матвей! — прошептала я за миг до того, как жадный рот захватил в плен мои дрогнувшие губы.
Кажется, не только мое сердце скучало по Мэту. Но и все мое тело. И только сейчас, за последние несколько часов, я поняла, что живу, дышу, а за спиной расправляются крылья.
Фуллер быстрым движением усадил меня на стол, наплевав на все бумаги, которые я разложила по ровным стопкам. Но я уже позабыла о часах, проведенных над документами, о том, что по автосервису бродит целая толпа парней, о том, что Седой был здесь и догадался обо всем, о том, что абсолютно любой человек мог заглянуть в окно и увидеть Фуллера и меня. Я могла думать лишь о жадных руках, сомкнувшихся на моих бедрах, и о твердых губах, пленивших мою душу.
Матвей целовал меня жадно, словно и он скучал и не мог остановиться, его руки крепко удерживали меня, а потом и вовсе пригвоздили мои разведенные в стороны бедра к своим. И я охнула от силы, с которой мое тело откликнулось.
Жидкий огонь помчался по моим венам с дикой скоростью. А я самой отдаленной частью сознания понимала, что у нашей близости могут появиться свидетели. И попыталась свести бедра. Но наткнулась на гранитные, напряженные мышцы мужчины, который только крепче прижал меня к себе. И я чувствовала его возбуждение, от которого меня спасала лишь плотная ткань джинсов.
— Млять, Даря! — голос Матвея прошелся по оголенным нервам, словно меня кто-то ударил тем самым шокером, что Фуллер подарил мне совсем недавно.
— Я не такая, — выдохнула я, пряча лицо от жадных глаз.
Услышала, как Матвей шумно выдохнул сквозь зубы.
— Не такая, — подтвердил мужчина, а мне показалось, что слышу в нотках его голоса что-то непривычно мягкое. И я зажмурилась, втайне мечтая, чтобы этот момент никогда не заканчивался.
Но дверь в офис распахнулась, и Седой тихо позвал:
— Профессор Светлов звонил, — сообщил Семен. — Хочет взглянуть на Дарину. Говорит, анализы напутали, нужно бы сдать еще раз.
— Дверь закрой! — рявкнул Фуллер, а я вздрогнула и поморщилась от громкого крика, раздавшегося над самым ухом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Седой тактично исчез за дверью. Матвей глубоко вдохнул, а потом шумно выдохнул.
— Что там можно было напутать?! — процедил Мэт сквозь зубы, но, удерживая меня за талию, помог сползти со стола. — Двину твоему другу в челюсть, если еще раз вот так вломится.
