— Вообще-то, он твой друг, — улыбнулась я.
Бровь Матвея в удивлении взметнулась вверх. Мужчина смотрел на мою улыбку, словно видел ее впервые. Обхватил рукой мой подбородок и провел пальцем по нижней губе, словно пытался стереть улыбку с моего лица.
И прежде, чем я успела связать свои мысли воедино, вдруг пробормотал:
— Красивая.
И все, одно слово. Но хрипотца, звучавшая в голосе, вернула меня в события десятиминутной давности. Господи! Как же трудно убеждать себя, что я равнодушна к Фуллеру, и между нами всего лишь секс и похоть!
Глава 28
Девчонка сидела в пассажирском кресле, машина мчалась на скорости по трассе, лавирую между тачками, а я думал только о том, как сильно она меня заводит.
У меня взрывается мозг, стоит вспомнить, какой кайф я ловлю от ее рук.
Они, млять, реально волшебные! А чем еще объяснить тот факт, что эти руки способны отвлечь меня от гребаных приступов?
Заметил, как девчонка убрала рукой упавшие на лицо волосы. Заправила за ухо. А я уже был готов тормозить тачку прямо вот здесь, посреди дороги. И плевать на трафик, пробки и любопытные морды парней.
Дарина краснела от каждого взгляда. Но видел, что девчонка тянется ко мне. И это просто убивало. Раньше, когда она тряслась от страха, стоило мне появиться рядом, было гораздо проще. А сейчас все перевернулось с ног на голову.
Когда парковал тачку рядом с больницей, где ждал профессор Светлов, думал, что хрен я смогу спокойно выйти на улицу. Я дурел от мысли, что стоит протянуть руку и девчонка вновь будет моей. Дурел от ее запаха. От нее самой.
Курить хотелось до зуда в печенке. Но, твою ж мать, бросил, значит, бросил!
Да и не мог я проявить слабость, чтобы потом пацан не вякал. Ведь Исай тот еще жук, только дай повод. И хрен он кого боится.
Вышел из машины. Дарина уже стояла перед тачкой, убирая волосы в хвост. А я понял, что смотрю на ее футболку. Вернее, на ее живот, выглянувший из-под ткани, когда девчонка подняла руки к голове.
Это, млять, пытка какая-то! Сходим к профессору, и хрен я выпущу ее из машины, пока не услышу, как она кончает. Иначе действительно слечу с катушек еще больше.
***
Профессор ждал в своем кабинете. Его улыбка была адресована девчонке, но по лицу старика понял, случилось что-то странное. Иначе Светлов не вызвал бы нас сюда.
— Здравствуй, Дариночка! — улыбался старый ловелас. А я понял, что Светлов — тоже мужик, пусть и врач. Но пришлось заставить себя сесть в кресло и не замечать мужских рук, коснувшихся плеч и спины девчонки.
Твою же мать! Кругом творится херня, а я в ее эпицентре.
Светлов что-то плел про анализы, результаты и о повторном заборе образцов. А я не придавал особого внимания всему этому докторскому трепу.
Дарина согласно кивала, не возражая. А Светлов вызвал медсестру и велел вести девчонку в процедурный кабинет при лаборатории.
Я не волновался о безопасности Дарины. Парни знали клинику, как свои пять пальцев. И ждали на парковке, готовые страховать в любой момент.
Но когда Даря вышла из кабинета, Светлов в упор посмотрел на меня.
— Помнишь, когда ты просил сделать ДНК-тест для мальчишки? — произнес Матвей Валерьевич.
А я напрягся. Неспроста все, реально неспроста.
— Совпадения нашлись не только в анализах мальчика, но и у Дарины, — припечатал доктор. — Мы взяли три образца, чтобы проверить наверняка.
Мой мозг лихорадочно соображал, складывая пазлы из разномастных кусков. И я понимал, что пока ни хрена не ясно.
Тем временем доктор протянул листок бумаги.
— Семнадцать лет назад наша лаборатория уже писала заключение, после изучения образцов. Но в то время мы отправляли их в столицу. У нас не было аппаратуры. А сейчас автоматический поиск выдал вот это, — врач кивнул.
Я уже вчитывался в заключение и нутром чуял, что грядет если не катастрофа, то полный хаос.
— Я помню, когда город стоял на ушах. И вся эта грязь коснулась маленьких детей. И тебя, Матвей, тоже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— В курсе, — холодно оборвал я доктора, предпочитая не вспоминать сейчас прошлое.
— Она исчезнувшая дочка Стальберга. Ты ведь понимаешь, чья она внучка? — доктор смотрел на меня. А я собирал пазл. И получившая картинка не радовала меня. Ни капли.
— Млять! — выдохнул я.
— Лучше и не скажешь, — пробормотал доктор.
— Кто еще знает? — потребовал я, сминая листок в руке.
— Никто, но результаты прошлой экспертизы мы по ошибке запросили в архиве. А ты сам знаешь, у Стальбергов уши есть везде.
— Я вас услышал, Матвей Валерьевич, — кивнул я, лихорадочно соображая, что делать дальше.
— Как дела у Фуллера-младшего? — уже на пороге Светлов задал вопрос.
Я нахмурился. Кажется, профессор испытывает удовольствие, загоняя меня в угол своим любопытством.
— Бегает, — пожал плечом. — Скоро сбросит костыли и придет снимать швы. Но вы итак в курсе, да?
Светлов вздернул бровь, словно был удивлен. Но я точно знал, хитрого лиса сложно удивить чем-нибудь.
Я вышел из кабинета главврача. Медсестра уже вела Дарину. Девчонка смущенно улыбалась. А я понял, хрен кто ее получит, будь то Мастер, Сивый, или сам Бог.
Глава 29
Все события, что происходили вокруг меня, казались странными. И это было самое мягкое слово, пришедшее на ум.
Медсестра взяла кровь на анализ. А потом еще и образец слюны. В который раз я вспомнила слова Фуллера, что Феликс мне не брат. И я приняла твердое решение задать Матвею этот вопрос. Наверняка, он что-то знает, если обронил подобную фразу.
Я шла по коридору, а Мэт уже стоял и ждал меня.
Несгибаемый, широкоплечий, хмурый и в то же время умопомрачительно красивый. Интересно, что случится, если я подойду к нему близко-близко, приподнимусь на цыпочки и легко поцелую его. Прямо в губы. Ведь мир не рухнет от моего поступка?
Но у меня не хватило смелость осуществить свой план. Я подошла, да так и застыла перед мужчиной.
Медсестра тактично удалилась. А я смущенно заправила волосы за ухо.
Фуллер, перехватил мою ладонь, сжал в своей и повел к выходу из клиники. На парковке нас ждал Верняков и куча парней, половину из которых я не знала поименно. А некоторых раньше и вовсе не видела.
Слава, как обычно, был серьезен и собран. И его хмурое лицо вызвало у меня странный и необъяснимый страх, заставивший сжать ладонь Фуллера крепче. Но я тут же мысленно уговорила себя отпустить его руку. Думаю, Матвею не понравится проявление чувств на людях.
Я в тайне порадовалась, что в машину кроме меня и Матвея никто больше не сел. Торопливо пристегнула ремень безопасности, а Фуллер завел двигатель своего сумасшедшего монстра. Признаться, я боялась этой машины. Каждый раз, как только Матвей набирал скорость, а пейзаж за окном сливался в одно размытое пятно, мое сердце от страха улетало в пятки.
Увидела, как нас обогнала одна из машин сопровождения. Мне показалось странным, что Фуллер не превышал скорость, как обычно. И пропустил машину парней вперед.
— Могу я задать один вопрос? — несмело начала я и взглянула на Матвея.
Тот хмурился больше обычного. И по выражению его лица я не понимала, стоит ли продолжить говорить, либо же сейчас лучше промолчать.
— Ты изменилась, — вдруг произнес Фуллер, окончательно удивив меня. — Что ты хочешь знать?
— Ты знаешь что-то, о чем не знаю я, — выпалила я, словно бросилась с обрыва в бездну. — У меня взяли кровь и слюну на анализ, но не пояснили для чего. Я не помню свое детство до семи лет, но помню маленького Феликса. Нас воспитывала бабка, но своего кота она любила больше собственных внуков. Не помню наших родителей, но бабушка показывала нам фотографию. Мы с братом совершенно разные. Не похожие друг на друга, а еще меньше не родителей. Зато брат очень напоминает мне тебя. Походкой, фигурой, улыбкой. Вы даже хмуритесь одинаково! Только Феликс улыбается чаще. А твою улыбку я видела всего однажды. Я…Я… Я не могу поверить, что все это говорю! Мне кажется, что я спятила!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
