жениться на Беатрисе? Она красива и молода, с ней наверняка будет приятно в постели. И потом, она похожа на Марику. Я все-таки тосковал по жене. Привык к тому, что в моем доме и постели была женщина.
— Хорошенькая, но пустая, — проворчал зверь и задремал.
Он все реже отзывался и разговаривал со мной. Иногда казалось, что он заболел с тех пор, как умерла Марика и наш нерожденный ребенок.
Дракон отзывался только на мою кровь. Чтобы обратиться в зверя, я резал руку. Так делали и остальные из нашего рода. Все те, у кого был слабый зверь или не было истинной. Мой зверь по-прежнему силен, но он редко откликается...
После разговора с отцом Беатрисы, богатым бароном, и началась вся эта канитель с помолвкой: знакомство с семьей девицы, подготовка подарков, визит в имение Монтейнов.
Подарков не жалко, у меня в замке много золота. Жалко потерянного времени. Приходится играть в эти брачные ритуалы, в то время как на южной границе то и дело видят одиночных диргов. Они словно ищут щель в магической защите, чтобы проникнуть на наши земли. Убивают одних монстров, но потом приползают другие. Бездушные ядовитые твари, которым не сидится в своих логовах.
После свадьбы надо будет сделать рейд по границам. Скорее бы эта свадьба!
Я трогаю свой родовой золотой браслет с рубином и янтарем. Я надену его невесте при помолвке, и со временем она начнет испытывать ко мне привязанность, влечение, а может, и безумную любовь. Никакой мужчина не будет привлекать ее, только я. Беатриса не моя истинная, но она родит мне детей, которым я передам свои земли.
Я недоуменно разглядываю женщину, которую держит Торген в своих объятиях. Теперь видно, что она совсем молодая. Не такая маленькая, как Беатриса. Она темноволосая, выше большинства здешних женщин. Мне кажется, что от девчонки пахнет травой, мукой, мокрой землей. И сквозь эту смесь вдруг неожиданно пробивается тончайший аромат жасмина.
Подъезжаю еще ближе к Торгену и стараюсь получше рассмотреть крестьянку. Карие глаза, мокрые пряди темных волос, выбившихся из-под капюшона, высокие скулы. Красивые губы, изогнутые, как лук.
Какого дьявола я пялюсь на губы деревенской девчонки?! Я еду на помолвку с другой девушкой! Злюсь на себя и хмурюсь.
Мне кажется, крестьянка на лошади Торгена вздрагивает.
— Эй, не пугай девушку! — усмехается кузен.
— Не придумывай, Торген!
— Думай лучше о своей невесте и будущих родственниках! — не унимается он.
Я злюсь и пришпориваю лошадь.
Вижу, как Торген ссаживает девчонку с лошади возле деревни, напоследок улыбаясь ей. Мне даже жалко ее становится, дождь по-прежнему льет. Но дракон вдруг рычит низко и требовательно:
— Верни!
Реакция зверя меня озадачивает. Недоуменно смотрю вслед девушке, она почти бежит по лужам, не оглядываясь.
Все же разворачиваю лошадь, и мы по скользкой глинистой дороге отправляемся в имение барона Монтейна. Случайно задеваю родовой браслет в кармане, и он вдруг кажется мне теплым.
Достаю его и внимательно рассматриваю.
Фамильный рубин тускло мерцает. Говорят, в нем есть крошечная капля крови нашего предка. Совсем скоро я надену этот браслет на руку Беатрисе Монтейн, и она войдет в род эш Эмбертов.
15
Я оборачиваюсь назад, но за серой пеленой дождя девушки уже не видно.
Торген ухмыляется:
— Очень симпатичная девчонка, эта Ана. Ножки стройные, и глаза красивые. Надо будет навестить ее в деревне, пока ты договариваешься со своими новыми родственниками.
Он уже успел познакомиться с ней. Неожиданно эта мысль мне не нравится.
— Не смей тут девок портить! — недовольно бросаю я.
— Да ладно тебе, Эйгар! Подумаешь, развлекусь немного...
— Не вздумай здесь к женщинам лезть! — я чуть не рычу.
— Тебе надо поскорее жениться, кузен, воздержание плохо действует на мужчину, — Торген скалится.
Он меня никогда не боялся.
— Мне хватило Гверда, Торген! — я злюсь еще больше, вспоминая дальнего родича.
— Я не Гверд, мне не надо никого брать силой, брат, — усмехается кузен. — Не поверишь, девчонки сами норовят в мою постель запрыгнуть. Будь ты полюбезнее, и тебе бы почаще перепадало…
Я пришпориваю лошадь и скачу вперед. За спиной слышится смех кузена.
Пока едем к имению барона Монтейна, я вспоминаю историю с Гвердом.
Я слежу за порядком в своих землях. Нельзя купить преданность людей, нельзя закрывать глаза на беззаконие. Я их лорд, защитник, и должен вникать в их жалобы.
Полгода назад Гверд убил отличного кузнеца в приграничной деревне и забрал его жену просто потому, что ему так захотелось. Случайно я узнал об этом, и пришлось разбираться.
Я приказал привести к себе эту женщину. Бледная, испуганная, не поймешь, красива она или нет. Но на руках — золотые браслеты, а платье из дорогого бархата.
— Видишь, она живет со мной в достатке и не жалуется, — самодовольно говорит Гверд.
— Как тебя звать? — спрашиваю я.
— Агнес, милорд, — кланяется она.
— Агнес, ты по своей воле живешь с Гвердом?
Она молчит, а потом глаза женщины наливаются слезами. Она косится на моего родича и тихо говорит:
— Нет, милорд. Он взял меня силой. Убил моего мужа.
— Эйгар, она сама соблазнила меня! Позарилась на золото и тряпки! — говорит Гверд, но в его голосе уже нет прежней уверенности.
Гверд не поверил, когда я бросил ему вызов.
— Ты что, Эйгар, из-за простой крестьянской бабы решил драться?! Я заплачу виру, дам золото его семье!
— Это мои земли, мои люди. Ты нарушил закон, взял женщину силой.
— Я могу просто уехать отсюда, а ее забрать с собой. Или уехать один, как скажешь. Заплачу золотом любую виру. Нельзя драконам Янтарного гнезда проливать свою кровь из-за крестьянской девки! Наши матери дружат...
— Не прячься за материнскую юбку! — бросаю я.
— Давай договоримся с тобой, — начинает он.
Гверд знает, что я сильнее, но я уже обращаюсь в свирепого зверя.
Вспоминаю об этом коротком бое, и по моим пальцам пробегает рябь янтарных чешуек. Мне надо успокоиться.
Теперь эта Агнес в монастыре, и еще неизвестно, от кого родится ее ребенок — от мужа или от проклятого Гверда. Моя мать сильно разозлилась на меня тогда. Я велел настоятельнице сразу сообщить, когда Агнес родит. Если в ребенке будет драконья кровь, придется его забрать.
Сквозь серое марево наконец вижу впереди двухэтажный дом с колоннами и пристройками.
—
