— И я тебя тоже. С твоим появлением на Острове стало значительно веселее. МИСТЕР МОРТ!!! МНЕ НУЖНЫ СВЕЖИЕ КРЕВЕТКИ!!! И ЗАХВАТИТЕ КАКУЮ-НИБУДЬ ГАДОСТЬ…
Из окна холла второго этажа Дженнифер разглядела Морта, который махал миссис Соммерс руками и энергично кивал головой. Потом он развернулся и пошел к лодке, вытащенной на песок, сидевший рядом крошечный Арбетнот поднялся, выслушал какой-то приказ и удалился с поклоном. Морт столкнул лодку на воду и ловко запрыгнул в нее. Дженнифер мечтательно вздохнула. Лорд Риджвуд удивительно подходил к окружающей его декорации, хотя она не сомневалась: и в Белом доме, и в Букингемском дворце, в строгом костюме или во фраке, Мортимер Лайонел Риджвуд, граф Уоррингтон выглядел бы столь же неотразимым красавцем.
Ванну она принимала долго и с наслаждением, потом стояла под прохладным душем, потом осторожно расчесывала мокрые волосы. Натирала горящую от солнечных ожогов кожу душистым маслом. Охала и сетовала на поломанные ногти. Ужасалась облупленному носу. Словом, вела себя, словно выпускница школы перед балом.
Когда же наконец она вышла из ванной, сходство со школьницей только усилилось, ибо Дженнифер Аргайл завизжала, прижав кулаки к груди, а потом засмеялась и исполнила вокруг кровати языческий танец…
Бледно-желтый шифон невесомым облаком раскинулся по постели. Юбка представляла собой хаотичное на первый взгляд нагромождение неровных лоскутов, которые на самом деле придавали ей пышности. Корсаж был сшит из нескольких слоев ткани, на спине прошит резинкой, спереди — красивый вырез.
Это было настоящее бальное платье, но вполне в стиле острова. Принцесса, потерпевшая кораблекрушение, — пожалуй, так.
Дженнифер торопливо облачилась в платье, подошла к зеркалу — обновка сидела изумительно, как влитая. Дженнифер осторожно взяла с туалетного столика жемчужное ожерелье и надела его на шею.
Даже ей самой понравилось, а уж Морин Соммерс вообще расплакалась при виде всей этой красоты. Потом они вдвоем отправились к Арбетноту, и тут дворецкий впервые утратил свое величие, потому что Дженнифер обняла и крепко расцеловала его в обе щеки. Смущенный и счастливый Арбетнот краснел и отворачивался, чтобы скрыть слезы…
А потом миссис Соммерс взвыла: «Морт идет!», и Дженнифер пулей припустила к дому. Нельзя же, чтобы Морт заранее увидел всю эту красоту!
И настал торжественный момент. Взволнованная и раскрасневшаяся Дженнифер была в последний раз осмотрена со всех сторон миссис Соммерс, после чего домоправительница заявила:
— Абсолютно неотразима! Вперед, принцесса.
И Дженнифер, волнуясь и улыбаясь почти безумной улыбкой, спустилась вниз, в роскошную столовую, где уже был накрыт праздничный ужин.
Морт поднялся ей навстречу, и восхищение в его глазах было столь очевидным, что по спине побежала приятная щекотка. Дженнифер ступила босыми ногами в мягкий зеленоватый ворс ковра и почувствовала себя настоящей Королевой Фей…
Морт был элегантен и неотразим — как всегда. Черные брюки, белая рубашка — ему очень не хватало шпаги и высоких ботфорт, но и в этом своем виде он напоминал средневекового принца или красавца-пирата.
— Мисс Аргайл, позвольте мне сказать, что вы очаровательны. Позвольте предложить вам разделить эту трапезу со мной?
— С удовольствием, граф. Позвольте также вернуть вам и комплимент: вы совершенно не похожи на тирана и самодура, который держит девушек в плену на своем острове.
В душе она сама себя обругала — вдруг обидится? Но Морт не обиделся, а рассмеялся.
— Принцесса, у вас ужасный характер. Вы склочная и злопамятная.
— Как говорится, я не злопамятная, просто злая, и память у меня хорошая.
— Надеюсь заслужить со временем ваше прощение. Что вам налить?
— А если я скажу — шампанское?
— Желание дамы — закон.
Золотые пузырьки побежали вверх по хрустальной тонкой флейте фужера, мгновенно запотевшего. Дженнифер поднесла его к губам и засмеялась от удовольствия. Морт с улыбкой следил за ней.
— Итак, я хочу выпить первый бокал за переход на «ты». Брудершафт, господин граф!
Мелодичный звон, вкус шампанского на губах и веселый ужас, холодком поджимающий сердце, — ведь сейчас им целоваться…
Морт не подкачал, пригубил шампанского и коснулся губ Дженнифер своими, улыбающимися. Потом сел на место и вскинул шампанское в приветственном салюте.
— За тебя, Дженнифер Аргайл!
— За тебя, Мортимер Риджвуд!
— Зови меня Морт. Просто Морт.
— Тогда и ты меня — Дженни. Просто Дженни.
— Что ж, Дженни, теперь прошу сюда.
— На балкон? А как же ужин? Есть хочу — умираю…
Морт засмеялся.
— Терпи, обжора. Я хочу пригласить тебя на самый удивительный сеанс в твоей жизни.
Он оказался прав. Закат на Острове был прекрасен и грозен, величествен и трагичен. Он сверкал всеми оттенками золотого и багряного, постепенно наливаясь пурпуром, а потом лиловел, медленно темнея и угасая по краям… Солнце огромным огненным шаром стремительно катилось за горизонт, и в тот момент, когда его край скрылся, но свечение еще не угасло, из океана в темнеющее небо вырвался пронзительно-зеленый луч, вспышка, осветившая на мгновение все вокруг. Дженнифер вскрикнула и инстинктивно прижалась плечом к Морту. Он замер, наслаждаясь теплом, исходившим от этого прекрасного тела…
— Я знал, что смогу удивить тебя. Правда, не был уверен, что сегодня это повторится.
— Что это было, Морт? Молния?
— Нет, это что-то другое. Я не нашел ни в одной из книг точного объяснения. Единственное — во множестве морских легенд упоминается Зеленый Луч. Моряки верили, что он предвещает появление Летучего Голландца.
— Я читала об огнях святого Эльма, но это вполне объяснимое явление, статическое электричество…
— К счастью, мир все еще полон чудесами, которые не укладываются ни в теорию относительности, ни в эволюционные законы Дарвина.
— Ты — мистик?
— Нет. Но меня вырастила ирландская нянька. Я проводил лето в Шотландии, и на вересковых пустошах часто встречал нечто, не поддающееся логическому объяснению.
— Ой, а баньши? Ты их слышал? Я много читала, но даже не представляю…
Лицо Морта помрачнело.
— И слава богу! Беаннах Ши, дева смерти и слез, плачет обычно близ того места, где кому-то суждено умереть в течение трех ночей. Она никогда не ошибается, и даже если все в семье здоровы… Беаннах Ши найдет свою жертву.
— Ох…
— Ладно, вернемся в комнату. Мы, кельты, склонны к мистике, тут ты права. Обрати лучше внимание на креветки.
