— Я не хочу!
— Поверь, так будет лучше.
— Какая опасность мне может угрожать рядом с человеком, которого я люблю?
— Я. Я сам. Замолчи, прошу тебя. Сейчас мы вернемся на Остров, и ты немедленно ляжешь спать. Надо выспаться перед завтрашней дорогой.
— Морт, я…
— Замолчи! Во имя неба, замолчи!
Испуганная, уничтоженная этими жестокими словами Дженнифер съежилась на дне лодки. Чудесный день на глазах терял свою прелесть. Будущее черным туманом наползало с горизонта…
Морт вел лодку к Острову, изо всех сил стараясь не смотреть на плачущую Дженнифер.
Он любил ее, любил так сильно, что сердце разрывалось от любви, но именно поэтому и следовало поступить так, как он решил.
Все его чувства сопротивлялись — разум одобрительно молчал. Отослать Дженнифер с Острова — это будет стоить ему немалых душевных сил, а возможно, и остатков рассудка. Она пробудила его к жизни после стольких лет одиночества и отчаяния, она принесла в его жизнь свет и радость. Без ее смеха, без ее острого язычка, без ее доверчиво распахнутых синих, глаз мир потускнеет, и Мортимер Риджвуд начнет медленно погружаться в пучину своего безумия.
Он должен отослать ее, чтобы спасти, это вовсе не фигура речи. Дженнифер не знает и никогда не узнает, в какой опасности она находится рядом с Мортом.
Он правил к Острову и не замечал, что по его щекам текут слезы.
Сумерки падали стремительно и неотвратимо, вместе с ними падало и настроение, а тут еще выяснилось, что на причале их встречает миссис Соммерс. При первом же взгляде на нее стало ясно, что утренние дурные предчувствия оправдались на все сто.
— Слава богу, вы вернулись!
— Это что еще за новости, Морин? Почему должно было быть иначе?
— Да потому что этот старый олух Билли не вернулся, вот почему!
Морт побледнел так сильно, словно готовился грохнуться в обморок. Дженнифер схватила его за руку, чтобы поддержать, но он резко высвободился и быстро спросил у миссис Соммерс:
— Когда он обещал вернуться?
— К полудню… ох, нет больше моего Билли…
— Прекрати, Морин. Я понимаю, ты до смерти боишься океана, но Арбетнот совсем не обязан по этому поводу погибать. Он мог высадиться на риф, мог доплыть до одного из Островков, мог заснуть…
Да, скептически поддакнул Морту внутренний голос. А еще его могла укусить змея, могло стать плохо с сердцем, он мог перегреться, мог вывалиться из лодки и утонуть…
— Вот что, идите обе в дом и ждите там. Морин, зажги свет на всем втором этаже.
— Куда вы, мистер Морт?!
— Я поплыву его искать, разумеется.
— Морт…
— Иди к себе, Дженнифер. Тебе надо выспаться перед завтрашним отъездом.
Морин Соммерс воздела руки к небу, но благоразумно промолчала. Есть такие моменты, когда с мужчиной спорить не то чтобы не надо… бесполезно.
Дженнифер походила по комнате по часовой стрелке, потом против часовой. Почитала Киплинга. Бросила. Посидела на балконе, до одури вглядываясь в абсолютно пустые просторы океана.
Цикады почему-то затихли. Тишина наваливалась вязкая, как вата. Дженнифер зябко передернула плечами, вернулась в комнату и сдернула с кровати плед. Подумала — и вышла в коридор.
Дверь в комнату Морта была не заперта. Дженнифер медленно отворила ее и встала на пороге. Все тот же мерцающий свет лампад. Надменное лицо на портрете, казалось, следит за Дженнифер. Странно — вероятно, игра света, но на этом прекрасном и холодном лице явственно различается беспокойство…
Дженнифер потрясла головой и отвернулась от нарисованной Сесили. С кем поведешься, от того и наберешься. Пожалуй, она и сама спятит, как и несчастный граф. Дженнифер пошла в обход по комнате, останавливаясь и разглядывая то, что ее заинтересовало…
Здесь тоже было много книг, самых разных, в том числе и по философии. У кровати на тумбочке лежал католический молитвенник. На столе какие-то папки, набитые, судя по всему, газетными вырезками. Дженнифер немного поколебалась — а затем раскрыла одну из них.
«… Допросы Риджвуда не внесли ясности в расследование этого жестокого преступления. Подозреваемый утверждает, что ничего не помнит. Врачи склонны подтвердить диагноз: ретроградная амнезия, однако окончательное заключение даст судебно-психиатрическая экспертиза…»
«… Покойная Сесили Клейборн отличалась властным и несколько взбалмошным характером. Вся Калифорния наслышана о ее бурных романах, которые хоть и не выходили за рамки приличий, но отличались обилием поистине испанских страстей, что очень странно, ибо сама Сесили — северянка в нескольких поколениях. Долорес — ее второе имя, данное в честь крестной матери, никаких кровных связей с Испанией у погибшей красавицы не было…»
«… По заключению полицейского врача, смерть Сесили К. наступила в результате огнестрельного ранения в голову. По мнению экспертов, выстрел был произведен не менее чем с пяти шагов, что полностью исключает версию о самоубийстве…»
«… На одежде подозреваемого обнаружены частицы пороховой гари и пыли, что может служить косвенным доказательством его причастности к убийству, однако на первом же допросе после выписки из больницы Риджвуд заявил, что „не помнит этих перчаток, хотя и не может утверждать с уверенностью, так как у него амнезия“. Комиссар полиции склоняется к версии, что Риджвуд застрелил свою невесту в состоянии аффекта, после чего потерял сознание и сильно ударился виском, вследствие какового удара и развилась амнезия…»
«… Проклятие Белого Кролика: Безумный Английский Аристократ Убивает Известную Калифорнийскую Красавицу!..»
Дженнифер торопливо захлопнула папку и положила ее на прежнее место. Теперь находиться в одиночестве стало просто невыносимо. Дженнифер торопливо прикрыла за собой дверь и побежала на кухню.
Морин Соммерс встретила ее грустной улыбкой — и чашкой горячего чая.
— Садись ближе к огню, дорогая. В такую страшную ночь лучше сидеть около огня. Как они там…
Дженнифер подошла к окну и стала изо всех сил вглядываться в ночную мглу. Ветер усиливался, в стекло ударили первые капли дождя. Дженнифер задумчиво усмехнулась.
— Похоже, сам Остров не хочет меня отпускать. Как только соберусь отплывать — обязательно шторм. Но сейчас он некстати. Морт… мистер Риджвуд успеет, как вы думаете?
— Не знаю, моя дорогая. Нужно ждать и молиться. Морт хороший моряк, а у Билли… у него сильно развито чувство долга, вот что. Исключительно из-за этого он постарается выжить.
— Даже не представляю, каково им там сейчас, в темноте…
— Ой, что ты! У меня прям сердце заходится, когда я волны вижу. Ничего не скажешь, дом здесь у нас замечательный, природа приятная, фрукты-ягоды, но этот океан, век бы мне его не видеть…
