Морин Соммерс улыбнулась и тихо ответила:
— Выздоравливает, Билли. Выздоравливает.
12
Лихорадка не отпускала Морта еще несколько дней, и все это время Дженнифер неотлучно находилась при нем.
На пятый день он встал и попытался пройти по коридору, но сил хватило всего на несколько шагов, после чего Дженнифер отвела его обратно и погрозила кулаком.
— Рано еще! Ты слаб, как новорожденный котенок.
— Дженни… ты очень красивая.
— Вот! А ты хотел меня прогнать! Жил бы… без такой красавицы.
— У тебя кожа светится.
— Не смущай меня, граф. Я думала, ты не помнишь…
— Здрасте! Я все помню. И знаешь, Дженнифер? Как честная женщина…
— Начинается!
— Ты обязана выйти за меня замуж. Ты меня видела голым.
— Взаимно. Ты меня — тоже.
— Выйдешь за меня?
— Выйду.
— Что?
— Что слышал. Попался? Думал, я откажусь? А я согласна. Я люблю тебя и выйду за тебя замуж.
— Здесь, на острове?
— Да хоть посреди океана.
— А как же Саванна? Ты ведь хотела домой?
— Дом там, где сердце. Берне сказал, а он в этом разбирался. В Саванну поедем… в свадебное путешествие. А в качестве подарка я куплю себе чемодан трусов и настоящие кроссовки.
— Бедная моя девочка. Босая и раздетая.
— Ты куда это руками полез, граф бессовестный? Морт…
— Дженни…
И потянулись дни, полные нежности, любви и разговоров…
— Морт?
— Мм…
— Ты спишь?
— Сплю.
— Врешь, не спишь. Поговори со мной.
— Говорю. О чем?
— Не знаю. Мне хочется знать о тебе все или хотя бы половинку. Я же тебе рассказала про себя. Конечно, у меня вовсе не такая насыщенная событиями жизнь…
— Ты обо мне тоже почти все знаешь. Мне двадцать девять лет. Четыре последних года я живу на Острове. Мне казалось, я обрел покой, и этого вполне достаточно, но теперь я обрел еще и счастье. И понял, как бедна была моя жизнь до тебя.
— А как ты жил до Острова? В Англии?
— Ну… Маму я почти не помню. Меня воспитывал отец. Я с детства был довольно романтичным ребенком, играл в пиратов и Робин Гуда… всякое такое.
— Теперь тоже можешь играть в пиратов.
— Не могу. Разучился. Возможно, со временем…
— Давай дальше. Ты был богатым… кем?
— Сначала я был просто богатым наследником, и мне казалось, так будет всегда. Но когда мне исполнилось шестнадцать, отец умер от сердечного приступа.
— О боже! И ты остался совсем один?
— У меня были хорошие опекуны, друзья отца. Морин с детства заменила мне мать. Арбетнот управлял замком и всем хозяйством. Мне не позволили растеряться и впасть в отчаяние. Я поехал учиться в университет.
— Оксфорд?
— Кембридж. Оксфорд потом, когда магистратура… В общем, в двадцать два я занял место отца в совете директоров и стал акулой бизнеса.
— Ой, надо же. Такой молодой…
— Я в некотором смысле зануда, так что быстро освоился на новом месте. Только вот не нравилось мне это ужасно. Я рвался в Сомерсет, а приходилось мотаться по всему свету, сидеть на совещаниях, встречаться с партнерами. И как-то раз я решил устроить себе отпуск. Все рассчитал.
— Не получилось?
— Не то чтобы не получилось… Мне оставалось только слетать в Лос-Анджелес, встретиться с партнерами — и после этого я должен был вернуться в Англию и провести целый месяц в Лайонел-Касл. Я так мечтал об этом!
— Что же помешало? Случилось что-то?
— Да. Я встретил одну женщину…
— Сесили… Ты встретил Сесили Клейборн?
— Она себя называла Золотой Девочкой. Красивая, звонкая, солнечная, властная — я никогда таких не видел.
— Ты влюбился…
— Да. До беспамятства. Я про такое только в книгах читал. Не мог без нее и часу прожить, все ходил за ней хвостом, ездил по всем ресторанам, по гостям… Она смеялась, представляла меня женихом.
— Ты был счастлив?
— Очень. Так мне казалось. А потом начались проблемы.
— Вы поссорились?
— Нет. Просто я узнал, что она замужем. Собственно, что там узнавать, это всем было известно, кроме влюбленного теленка по имени Морт Риджвуд. Сесили нравилось, что в нее влюблен настоящий английский граф. У нее была слабость к титулам.
— Ты потребовал развода?
— У Сесили никто ничего потребовать не мог. Она по жизни была королева, понимаешь? Все, что она хотела, она получала. Она и сама никакого развода не требовала, просто вызвала своих адвокатов и расторгла брак задним числом. Муж, бедняга, узнал обо всем из газет.
— Ты его видел?
— Д-да… кажется… понимаешь, Джен, я все же не все помню… Был какой-то человечек, волосы светлые, глаза голубые… вполне возможно, что это и не он…
— Рассказывай дальше, а то передумаешь.
— Я про ее развод тоже узнал из газет. А еще там же было объявление о нашей помолвке. Я разозлился.
— Ты не хотел жениться на ней?
— Я был измучен ею, Дженнифер. Она высосала из меня все соки. Ради нее я забыл про все на свете, а она играла со мной, то отталкивала, то приближала, то флиртовала с другими, то приезжала ко мне посреди ночи… Увидев сообщение о помолвке, я разозлился и поехал к ней на виллу. «Севеноукс»…
— Морт, давай-ка передохнем? Закрывай глаза, а я буду гладить тебя по голове.
— Джен, мы не договорили.
— Если ты не хочешь говорить — не надо.
— Я не хочу, чтобы между нами оставались тайны.
— А я не хочу… Морт, а когда мы поженимся, этот портрет…
— Он останется в комнате, но я жить в ней больше не буду. Мы с тобой будем жить вообще в другом доме. Я построю его для тебя. Совсем новый дом… без эха моего бреда, без призраков моей тоски…
— Морт, что случилось, когда ты приехал к Сесили на виллу?
— Ничего. Я прожил у нее на вилле неделю. Она никак не хотела вести серьезные разговоры. То гости приезжали к ней, то она уезжала к подругам… Потом я все же улучил минуту и настоял на разговоре. Мы крупно поругались. Я говорил, что не желаю быть ее игрушкой, что она не вправе распоряжаться чужими судьбами, а она плакала — от злости, исключительно от злости. По-моему, я вообще был первым в ее жизни человеком, который не подчинился ее прихоти. Она достала из стола пистолет и стала кричать, что покончит с собой. Это был отвратительный спектакль, но он мог плохо кончиться, потому что она совсем не умела обращаться с оружием. Я бросился к ней… Я хотел забрать пистолет…
— Морт! Смотри на меня! Говори со мной! Выговори это все! Выбрось из себя! Нужно избавиться от кошмара…
— Я не могу, Дженни… Я дальше ничего не помню… Ее лицо вдруг страшно исказилось. Она выругалась — по-мужски, очень грязно… потом был выстрел… удар по голове… тьма… а потом я очнулся и увидел, что сижу рядом с Сесили, а у нее нет половины лица. Пистолет лежал рядом… Служанка кричала, вызвала полицию…
