Дженнифер заерзала и торопливо натянула подол платья на голые коленки. В самом деле, не слишком ли раскованно она себя ведет? Все дело в том, что неделя, проведенная в ночной рубашке, способна начисто выбить из головы правила приличия… Морт внезапно погрозил ей кулаком.
— Не смей!
— Ты о чем?
— Не смей меняться. Будь сама собой. Ты мила и естественна — это редкий дар в наши дни.
— Морт, ты меня смущаешь.
Некоторое время Морт греб, а потом подул ветерок, и они вместе поставили парус. Теперь лодка и без всякого мотора стремительно неслась по волнам, и Дженнифер охватило пьянящее чувство свободы и счастья. Морт с улыбкой наблюдал за ней.
Когда они достигли первой гряды Затерянных Островков, Дженнифер невольно поежилась, вспомнив свое неудавшееся бегство.
— Они похожи друг на друга, как близнецы. Морт, как ты ухитряешься ориентироваться без приборов?
— Ну, во-первых, компас у меня все же есть. По звездам я тоже ориентируюсь неплохо. А что касается Островков… за четыре года я изучил их, как собственную спальню. И они вовсе не одинаковые. Ты увидишь сама.
Они плыли вдоль берега медленно, и Морт взахлеб рассказывал девушке буквально о каждом дереве или кустике, о мангровых зарослях, о лианах, на которых хищной красотой сверкали яркие орхидеи… Дженнифер была буквально очарована своим гидом. Энтузиазм Морта был искренним, и молодой человек чем-то напомнил ей восьмилетнего Джонни Эспозито — маленького любителя динозавров, который каждую субботу приходил вместе с мамой в магазинчик Дженнифер. Специально для него она выписывала из Нью-Йорка «Детский палеонтологический вестник», и Джонни взахлеб рассказывал ей все, что узнавал из этого журнала…
— Морт, ты мог бы преподавать в университете. Я в жизни не слыхала такого подробного и захватывающего рассказа об обычных деревьях. Подумать только, я ведь тысячу раз видела их и по телевизору, и живьем, но не знала и сотой доли того, что ты узнал за эти четыре года… Напиши книгу?
— Не знаю. Может быть. Когда-нибудь. Вообще-то у меня много записей и зарисовок. Когда я стану старым и дряхлым и не смогу плавать на Островки, напишу, пожалуй.
— Зачем ждать так долго?
— Видишь ли, Дженни… я немного боюсь за эти места. Если об их красоте и девственной чистоте станет известно — о, ты же знаешь! Люди обожают разрушать все вокруг себя. Особенно то, что не ими создано. Сюда набьются толпы туристов, в океане встанет какое-нибудь исследовательское судно, и тогда этому маленькому эдему придет конец. Поплыли? Я покажу тебе другой остров.
По второму острову они гуляли пешком, и Дженнифер вела себя, как городская школьница, впервые попавшая в настоящий лес. Она то и дело бросалась к ярким цветам, рассматривала бабочек, замирала под ветвями, на которых сидели, не боясь человека, разноцветные птички… Морт с улыбкой наблюдал за ней, а потом, когда она все-таки наколола себе ногу, подхватил ее на руки. Дженнифер взглянула ему в глаза — и мир перестал существовать, по крайней мере, на время.
Они целовались, лежа на мягком мху под навесом из зеленых лиан и цветов. Они просто целовались — и эти поцелуи были куда эротичнее любого соития. Они словно пили дыхание друг друга, пробовали на вкус губы друг друга, растворялись друг в друге и возносились в небеса…
А потом Морт, прислонившись спиной к дереву и покусывая травинку, вдруг сказал:
— Знаешь, ты, наверное, колдунья. У меня такое чувство, что я проснулся после долгого и тяжелого сна. Я чувствую себя живым и сильным, и все благодаря тебе.
— Морт…
— Нет, не говори ничего. Выслушай. Я должен тебе это сказать.
Дженнифер замерла, боясь поверить своим ушам. Неужели он признается ей в любви?..
— Дженни, я вел себя, как безумный и капризный ребенок. Я нес чушь, я запер тебя на этом острове… у тебя даже обуви нормальной нет, а я все думаю о своей безопасности…
— Морт, почему ты считаешь, что ей что-то угрожает?
— Уж во всяком случае угроза исходит не от тебя. Это я знаю. И теперь я принял решение. Я хочу доказать тебе, что я вовсе не бездушное чудовище и поэтому… — Он привлек ее к себе и нежно поцеловал в лоб. — И поэтому завтра я отвезу тебя на материк. Как ты и хотела.
Дженнифер стоило огромного труда не разрыдаться от отчаяния при этих словах.
11
Они медленно плыли вдоль последнего из островов, когда Дженнифер вдруг выпалила:
— Не хочу уезжать отсюда!
Морт кивнул.
— Я тебя понимаю. Когда я впервые сюда попал, мне даже не хотелось возвращаться на Остров. Только чтобы Морин и Арбетнот не волновались…
— Ты не понял. Я не хочу уезжать с Острова. От тебя.
— Дженнифер…
— Да, я знаю, леди не должны себя так вести, но я никогда и не была настоящей леди. Я… мне кажется, я влюбилась в тебя, Морт.
— Не говори так!
— Почему? Ведь я так чувствую.
— Я не достоин твоей любви. Я не могу любить — и делаю несчастными тех, кто любит меня.
— Я не верю!
— Миссис Соммерс и Арбетнот всю жизнь прожили в Сомерсете. Для них отъезд в неизвестность был настоящей трагедией, но они последовали за мной, хотя еще не знали, чем все закончится. Они добровольно отправились за мной в изгнание, которому я сам себя подверг.
— Почему ты это сделал? Ты винишь себя в смерти Сесили? Или… или ты действительно виновен в этой смерти?
— Я не хочу об этом говорить! Я никогда об этом не говорю!
— Может быть, настало время нарушить обет молчания? Иногда боль утраты можно облегчить, просто выговорившись.
— Я не могу!
Морт отвернулся, но Дженнифер заметила слезу, скатившуюся по его загорелой щеке. Тогда она стремительно бросилась к нему на шею и впилась в скорбно искривившиеся губы Морта яростным и жадным поцелуем. Он ответил через мгновение, со стоном обняв ее и прижав к себе. Дженнифер отстранилась и, тяжело дыша, произнесла:
— Попробуй только соври, что не любишь меня, граф!
— Я… я люблю тебя, Дженнифер. Но этого недостаточно. Это тебе не поможет.
— Что ты несешь?
— Ты должна как можно скорее убраться отсюда и забыть обо мне. Завтра ты будешь далеко. Уезжай домой и никогда не вспоминай обо мне.
— Я не смогу забыть тебя, и ты это знаешь. Почему именно сейчас, Морт? Почему ты отсылаешь меня теперь, когда мы… когда ты и я…
— Ты должна уехать ради собственной же безопасности.
— Безопасности? Да на свете нет места безопаснее Острова! Слушай, ты же не знаешь, почему я сбежала с собственной свадьбы…
— И не хочу знать. Завтра на рассвете мы отплывем. Ветер благоприятный.
