— Бедный мой! Так ты сомневался, потому что думал, что это ты ее убил?
— Нет! Не то. Дженни, наверное, я все же сумасшедший, но… Я знаю точно, что я не убивал Сесили. Они все говорили про состояние аффекта, про амнезию — а ведь я вовсе не был в такой уж ярости. Я вообще был довольно рассудительным малым, я не кричал и не ругался, я просто выговаривал Сесили… Потому она и разозлилась. Она не любила нотаций. Ее стихия — скандалы с битьем посуды, плачем и бурными примирениями в постели.
— Но амнезия…
— Не так уж многого я и не помню. Мне кажется, был просто удар, после которого я потерял сознание. Вот этого отрезка я и не помню, но это же естественно — раз я был в отключке? Кроме того, мне кажется… я никак не могу ухватить это воспоминание… Сесили отступала к трельяжу, лицо у нее было злое, она ругалась… но не на меня! Она смотрела мне за плечо. А у нее за спиной в зеркале…
— Морт! Ты видел убийцу!
— Вот его-то я и не могу вспомнить. И потому остаюсь единственным подозреваемым в ее смерти. Но ведь убийца-то не знает ничего, кроме того, что я жив и на свободе. Он должен избавиться от меня — и потому я сижу на этом острове, как мышь под метлой…
— Поэтому ты и сказал, что рядом с тобой мне грозит опасность…
— Не только поэтому.
— Почему еще?
— Потому что… надо смотреть правде в глаза, Джен. Я действительно МОГ впасть в безумие и убить Сесили. А это значит, что я опасен для окружающих. Убивший однажды, убьет дважды…
— Я не верю, что ты мог убить. Там был кто-то третий. Сесили узнала его. Именно он ударил тебя, именно он выстрелил, а потом подбросил тебе перчатки со следами пороха…
— Дженнифер Аргайл! Ты опять лазила по моим ящикам?!
— Всего один разочек. Давно. И вообще — имею право, я твоя будущая жена.
— Джен… если ты уйдешь, я умру.
— Я люблю тебя. Я никогда тебя не оставлю.
Были и другие разговоры, только совсем в другом месте.
— Добрый день. Я хотел бы узнать насчет покупки земельных участков… иными словами, мне нужен остров. Небольшой такой островок, не слишком далеко от цивилизации, но и не слишком близко к ней. Мне говорили, тут неподалеку есть архипелаг…
— О, сэр, там вам вряд ли что-то подойдет. Правда, один остров там уже куплен, на нем живет какой-то англичанин, насколько мне известно, но все остальные острова слишком малы и непригодны для проживания.
— Англичанин? Интересно, интересно… а как его фамилия?
— Одну минуту, сэр, я посмотрю по компьютеру… Вот. У. Дж. Арбетнот.
— Вы позволите взглянуть на вашу карту, мисс? Не хотелось бы нарваться на англичанина, так любящего уединение.
— Разумеется. Вот, видите? Это его остров, а архипелаг расположен чуть восточнее. Я бы вам рекомендовала обратить внимание на остров Эльютера и иже с ним. Это все-таки настоящие Багамы, там истинный рай…
— Благодарю, мисс. Я посмотрю ваши предложения в гостинице. Страшно устал.
— Могу я внести вас в список наших клиентов?
— Конечно! Пишите… Дирк Килеман, Айова.
Из оперативной ориентировки для всех полицейских подразделений береговой охраны и прибрежных штатов: «По подозрению в совершении особо тяжких преступлений разыскивается Дойл Каннинг, белый, тридцати лет, волосы светлые, глаза голубые, телосложение нормальное, особых примет нет. Может иметь при себе документы на имя Дермот Катнер, Дерек Клозингер, Дью Каллахан, Дон Клейвер, Диего Калаброза, Дерек Клейборн…»
— Билли, бросай своих поросят, иди сюда.
— Что случилось? Мальчик…
— Мальчик женится на девочке.
— Да ладно!
— Шоколадно. Билли, ты смекаешь, о чем я говорю?
— Нет.
— Олух! Платье! Нам нужно самое прекрасное в мире платье и еще фата. У меня есть белый креп и белый тюль, а цветов надерем с твоих апельсинов…
— Морин, неужели все закончилось? Ты понимаешь, ЧТО это значит, ведьма ты старая?
— Что, Билли?
— Что мы вернемся в Англию! Мальчик здоров — и мы можем вернуться домой!
— А я думала, ты привык к Острову.
— Я? Да я видеть его не могу! Морин, а помнишь, как ландыши расцветают в мае? А тисовую аллею помнишь?
— Медная моя посуда небось вся позеленела. Паршивка Пеготи ее не чистит, зуб даю. А медь надо чистить…
— Мы вернемся домой, Морин. Домой…
В конце недели бледный и похудевший Мортимер Лайонел Риджвуд, граф Уоррингтон, сделал официальное предложение руки и сердца Дженнифер Аргайл. Дженнифер Аргайл предложение приняла, а вместе с ним — и изумрудное кольцо удивительной красоты, которое Морт надел ей на палец в присутствии счастливо хлюпающей носом миссис Соммерс и еще более величавого, чем обычно, Уильяма Арбетнота, дворецкого. Свадьбу назначили на воскресенье.
Закат был великолепен. Небеса расстарались на славу, и Дженнифер Аргайл ощущала себя в самом настоящем соборе — только громадном и нерукотворном. Океан пел торжествующий свадебный гимн, а последние лучи солнца озаряли белоснежный пляж, словно покрывая его пурпурным ковром.
Миссис Соммерс поддерживала Морта под руку, а он все норовил броситься в дом и поторопить невесту…
Но вот на тропинке, ведущей на пляж, показалась прекрасная пара. Дворецкий Арбетнот почтительно вел под руку… белоснежное облако, в котором застряли цветы апельсинового дерева. Облако, внутри которого угадывалось мерцание жемчугов, коралловый румянец щек, смеющиеся губы — и сапфировые очи, чей блеск затмевал сияние любых звезд, во всяком случае, для Морта Риджвуда.
Он растерянно шагнул по песку навстречу — и Арбетнот важно прогудел:
— Вручаю тебе невесту, ибо ты — жених ее перед Богом и людьми. Берешь ли ты, Мортимер, эту Дженнифер в жены и обещаешь ли хранить и любить ее в болезни и здравии, бедности и богатстве, славе и унижении, до тех пор пока смерть не разлучит вас?
— Да. Да!
— А ты, Дженнифер, берешь ли этого Мортимера в мужья и обещаешь ли повиноваться ему и любить его в болезни и здравии, бедности и богатстве, славе и унижении, до тех пор пока смерть не разлучит вас?
— Да. Да!
Морт заключил Дженнифер в объятия, и она успела заметить, что его глаза полны слез, а потом он поцеловал ее, и мир на некоторое время перестал вращаться…
Когда они отпрянули друг от друга, чтобы еще раз поклясться в вечной любви, последний луч солнца угас за горизонтом, и тогда от океана до неба протянулась мгновенная изумрудная вспышка…
Миссис Соммерс благоговейно перекрестилась.
— Добрый знак, как ты думаешь, Билли?
— Благословение Божье, не иначе, старушка.
Морт поцеловал руку своей молодой жены и произнес:
