иной характер. Первым ко мне подошел Орешин. Лицо его было темным и злобным. Я его никогда таким не видел.
– Что, не нравится тебе, что ли?
Клюев, с которым у нас были дружеские отношения, добавил:
– Наше времечко пришло.
Не понимая, в чем дело, я взглянул на Есенина, стоявшего в стороне. Он подошел и стал около меня. Глаза его щурились и улыбались. Однако он не останавливал ни Клюева, ни Орешина, ни злобно одобрявшего их нападки Клычкова. Он только незаметно для них просунул свою руку в карман моей шубы и крепко сжал мои пальцы, продолжая хитро улыбаться…
Через несколько дней я встретил Есенина одного и спросил, что означал тот “маскарад”, как я мысленно окрестил недавнюю встречу. Есенин махнул рукой и засмеялся.
– А ты испугался?
– Да, испугался, но только за тебя!
Есенин лукаво улыбнулся.
– Ишь как поворачиваешь дело.
– Тут нечего поворачивать, – ответил я. – Меня испугало то, что тебя как будто подменили.
– Не обращай внимания. Это все Клюев. Он внушил нам, что теперь настало “крестьянское царство” и что с дворянчиками нам не по пути. Видишь ли, это он всех городских поэтов называет дворянчиками…»
После Февральской революции главенствующую роль в политической жизни страны стала играть партия эсеров – социалистов-революционеров, численность которых к концу года возросла до одного миллиона человек. Эта партия, выросшая из народнических организаций, делала ставку на крестьянство, самый многочисленный класс России того времени. Предлагаемая эсерами «социализация земледелия» предусматривала отмену частной собственности на землю и превращение ее в общенародное достояние (без национализации, то есть без перехода в собственность государства). Распоряжение земельными ресурсами предполагалось передать органам народного самоуправления. Каждый крестьянин бесплатно получал надел согласно уравнительно-трудовому принципу… Власть эсеров привела к популяризации идей, связанных с крестьянством, так что Николай Клюев имел определенные основания для рассуждений о «крестьянском царстве».
Будучи крестьянским поэтом, Есенин в определенной степени тяготел к эсерам – большевики, делавшие ставку на пролетариат, были ему духовно чужды. Но политикой как таковой Есенин всерьез не интересовался, он стремился к другой карьере – к литературной. Революция не обнулила былые достижения, но лишь отчасти – ореола «придворного» поэта наш герой лишился, но заработанная известность осталась при нем, а происходившие в обществе перемены стимулировали творческий процесс. В качестве бонуса революция преподнесла Есенину освобождение от военной службы, которая при всей своей элитарности весьма его тяготила.
Под впечатлением от похорон жертв Февральской революции на Марсовом поле в Петрограде Есенин пишет стихотворение «Товарищ» – свое первое произведение, посвященное революционным событиям.
Он был сыном простого рабочего,
И повесть о нем очень короткая.
Только и было в нем, что волосы как ночь
Да глаза голубые, кроткие.
Отец его с утра до вечера
Гнул спину, чтоб прокормить крошку;
Но ему делать было нечего,
И были у него товарищи: Христос да кошка…
Отец сражается на стороне революционеров и погибает. «Исус, Исус, ты слышишь? Ты видишь? Я один…» – кричит Мартин.
И, ласково приемля
Речей невинных звук,
Сошел Исус на землю
С неколебимых рук…
Но вдруг огни сверкнули…
Залаял медный груз.
И пал, сраженный пулей,
Младенец Иисус.
Слушайте:
Больше нет воскресенья!
Тело его предали погребенью
Он лежит
На Марсовом
Поле…
«Товарища» называли и «апокрифом революции», и «образцом подлинно народной поэзии», и «образцом безвкусицы», и «звоном бубенцов под дугой» (то есть совершенно не революционным по духу), но никто не смог сразу проникнуть в глубину смысла, вложенного Есениным в это произведение. Лишь несколько лет спустя поэт и критик Вениамин Левин, которого с Есениным в 1917 году познакомил Иванов-Разумник, напишет, что «только один Есенин заметил в февральские дни, что произошла не “великая бескровная революция”, а началось время темное и трагическое, так “пал сраженный пулей младенец Иисус”. И эти трагические события, развиваясь, дошли до Октября. И в послеоктябрьский период образ Христа появляется снова у Блока в “Двенадцати”, у Андрея Белого в поэме “Христос воскресе”. Но впервые он в эту эпоху появился у Есенина в такой трактовке, к какой не привыкла наша мысль, мысль русской интеллигенции».
В целом «Товарищ» пользовался популярностью и часто читался на революционных вечерах. Помимо вечеров Есенин с Клюевым выступали на митингах (не с речами, а со своими стихами) и сотрудничали с редакцией эсеровской газеты «Дело народа», в которой уже в конце марта 1917 года было опубликовано есенинское стихотворение «Наша вера не погасла…», якобы написанное в 1915 году.
Наша вера не погасла,
Святы песни и псалмы.
Льется солнечное масло
На зеленые холмы.
Верю, родина, и знаю,
Что легка твоя стопа,
Не одна ведет нас к раю
Богомольная тропа.
Все пути твои – в удаче,
Но в одном лишь счастья нет:
Он закован в белом плаче
Разгадавших новый свет.
Там настроены палаты
Из церковных кирпичей;
Те палаты – казематы
Да железный звон цепей.
Не ищи меня ты в Боге,
Не зови любить и жить…
Я пойду по той дороге
Буйну голову сложить.
Это стихотворение выглядело программно-революционным, благодаря «казематам» и «железному звону цепей», но особого революционного посыла оно не несло, однако было принято публикой восторженно. Единственное, что вызывает сомнения, так это дата создания «Нашей веры…» – в 1915 году оно «выпадало из канвы», выглядело неуместным. Но давайте вспомним, что Есенину нужно было сгладить впечатление от своих «заигрываний» с императорским двором. В этом ракурсе полезно было показать, что обласканный императрицей самородок на самом деле держал за пазухой увесистый камень… Всякое лыко в строку, всякая строка на пользу. Теперь можно и о пребывании в Москве в 1914 году вспомнить – какая-никакая, а все же революционная деятельность. Впрочем, можно допустить, что поэт по каким-то причинам немного изменил или дополнил стихотворение, действительно написанное в 1915 году, вставив туда казематы и цепи.
Не будем строги к нашему герою и прежде чем осуждать его, вспомним «Не судите, да не судимы будете»[19] и «Кто из вас без греха, первый брось на нее камень»[20]. Да и обстоятельства тоже надо принять во внимание: в 1917 году жизненный уклад дважды переворачивался вверх тормашками, и тем, кто хотел выжить, приходилось приспосабливаться к переменам. А как иначе? Пример
