припомнить как можно больше деталей. Никто не будет на тебя давить. Воспоминания вообще не бывают идеальными, запомнить все просто невозможно. Мне надо, чтобы ты закрыла глаза, положила руки на колени и расслабила плечи.
Мелани так и сделала.
– Вы меня загипнотизируете? – спросила она.
– Нет, дешевые фокусы – это не по нашей части. Речь пойдет об усилении воспоминаний. Как при визуализации. Ты готова?
– Ага.
– Хорошо. Что ты ела на обед?
Миссис Чао вмешалась, как и следовало ожидать:
– Не понимаю, какое…
– Миссис Чао, решайте, где вы будете ждать, здесь или за дверью. Это мое последнее предупреждение.
Миссис Чао недовольно запыхтела.
– Здесь, – тихо сказала она.
Конни увидела, как губы Мелани тронула довольная улыбка. Если ты хочешь завоевать доверие ребенка, самый верный способ – это утереть нос родителю, который его вечно достает.
– Сандвич с ветчиной и смузи, – ответила Мелани. – И они были слишком холодные, как будто холодильники в столовой морозят чересчур сильно.
– Отлично. Но ты все равно съела и то и другое? – спросила Конни.
– Да. Утром у нас была физкультура, так что я проголодалась.
– А какие уроки были у тебя после обеда?
– Химия, а потом английский язык и литература.
– На каком-то из этих уроков происходило нечто такое, что вызвало твое раздражение?
– Нет, ничего. А почему… – Мелани сделала паузу. – Постойте. На химии мальчик, который сидел передо мной, жевал жвачку, и я слышала его чавканье. На английском все было нормально, но учительница задала нам больше обычного, а это нечестно, ведь завтра у нас контрольная по математике.
– А ты помнишь, как выглядело ее лицо, когда она давала вам задание на дом? – спросила Конни.
Еще одна пауза.
– Да, помню! Она прищурилась и немного отвела глаза, как будто понимала, что вредничает, – сказала Мелани. – Как чудно! Почему я смогла это вспомнить?
– Потому что тогда ты была зла на нее. Всякий раз, когда ты испытываешь сильные эмоции, твои органы чувств начинают работать в усиленном режиме, чтобы ты могла оценить обстановку. Ты разозлилась, и естественная реакция твоего организма заключалась в том, чтобы попытаться уяснить, что идет не так, чтобы исправить дело. Такая усиленная деятельность твоего мозга обострила твою наблюдательность, а значит, твои воспоминания о том моменте являются достоверными.
– А-а… теперь понятно.
– Это хорошо, но я не хочу, чтобы ты слишком напрягалась, пытаясь вспомнить какую-то вещь. Когда мы так делаем, то невольно начинаем домысливать, заполняя пробелы в наших воспоминаниях тем, что подсказывает нам здравый смысл или наша способность к умозаключениям. Но это не истинные воспоминания. Смотри, поначалу тебе казалось, что на уроках не происходили никакие неприятные вещи, но потом ты вдруг поняла, что это не так. Эти воспоминания достоверны, потому что ты не напрягалась, пытаясь их отыскать.
– Понятно, – протянула Мелани. – Что вы хотите знать?
– В какое время ты пришла в библиотеку? – спросила Конни.
– В три тридцать, как только закончились уроки. Я повесила свой пиджак на спинку стула и достала из рюкзака книжки. Я села в самом дальнем углу, как можно дальше от входной двери, потому что там бывает тише всего.
– А чем ты занималась?
– Математикой, потому что, как я уже говорила, завтра у нас…
– Да, контрольная, но что именно ты делала, Мелани? Ты пользовалась учебником? Ты доставала свой калькулятор?
– Нет, я повторяла материал по рабочей тетради. Это были алгебраические уравнения, так что калькулятор мне бы не пригодился. Я сделала один рабочий лист – надо было расписать каждый этап решения каждого из уравнений, чтобы показать, как ты работала. А потом решила, что мне надо подышать свежим воздухом, и вышла на минутку, вот тогда-то я и…
– Ты слишком спешишь, – перебила девочку Конни. – Погоди. Ты все еще сидишь в библиотеке и работаешь. И тут внутри тебя зарождается какая-то потребность. Какие из твоих органов чувств были задействованы? Тебе стало жарко? Холодно? Или тебе вдруг захотелось есть? Или затекла шея?
Щеки Мелани покраснели.
– Так что это было? Ты можешь рассказать нам все.
– Это глупо. И неловко.
– Ты тогда ощутила неловкость?
Мелани кивнула.
– Понятно. Попробуй вернуть это чувство. Ты тогда все еще продолжала сидеть на своем месте?
– Ага, – тихо ответила Мелани.
– Хорошо, не торопись и попробуй объяснить нам, что происходило.
– В общем, мне надо было… – Мелани скосила глаза, затем закатила их. – Мне надо было пукнуть, а в библиотеке нет болот и серой не пахнет. Я не могла сделать это там, вот и вышла.
Миссис Чао не удержалась и неодобрительно хмыкнула, но ничего не сказала.
– Все в порядке, Мелани. Это полезные воспоминания. Тебе нечего стыдиться. Это было в прошлом. Я прошу тебя об одном – сосредоточься на том, что ты чувствовала. Продолжай.
– Хорошо, в общем, я просто оставила все на столе и, наверное, почти что выбежала на крыльцо, быстро спустилась по ступенькам, и там, ближе к дороге, есть живые изгороди. Я не хотела, чтобы кто-нибудь прошел мимо и услышал… ну, вы меня понимаете, да?
– Понимаю, – тихо подтвердила Конни.
– У меня немного болел живот, и я вроде как стояла и смотрела на дорогу и на свои часы, делая вид, что жду маму. Я не хотела, чтобы кто-то спросил меня, что я там делаю, и тут до меня дошло, что на парковке слышится какой-то шум, но я даже сейчас не могу точно сказать, что это было. Мне кажется, это были голоса, но я решила так только потом. Я не помню слов. Просто впечатление было такое, будто там творится что-то не то. Я вышла из-за кустов и хотела просто вернуться в библиотеку. Мне казалось, что это было немного глупо – вот так выбегать. Там был этот мужчина, он клал что-то в багажник своей машины. Я на него по-настоящему и не смотрела, но там было что-то такое, что заставило меня продолжить наблюдать.
– Значит, он не затаскивал ту девочку в машину? – спросила Конни.
– Да. Это сказала библиотекарша, когда позвонила в полицию. Она не слушала меня. Думаю, сперва она решила, что я все придумала. Я пыталась сказать библиотекарше, что она рассказывает неправильно, пока она говорила по телефону, но она сказала мне, что если я не замолчу, то меня накажут – велят остаться в школе после уроков.
– Давай вернемся назад, – попросила Конни. – Ты поднимаешься обратно на крыльцо библиотеки, понимая, что что-то происходит, но ты еще не обеспокоена. Это как-то связано с тем мужчиной и багажником его машины.
– Просто я не могу понять, почему я подумала, что
