зелью.
— Расскажи мне, Ирис, — сжал он ее талию, а их лица почти соприкасались. — Как тебе жилось? — Его дыхание обжигало, его властная нежность отнимала остатки здравого смысла. — Я каждый день думал о тебе. Звонил, писал, а ты не отвечала. Забыла меня?
Ирис будто живьем резали. Но весь ужас был в том, что она мечтала, чтоб этот момент не заканчивался.
— Чего ты хочешь, Джо?
— Попытку.
Ирис ошарашенно замерла.
— Подари мне один шанс, чтобы все исправить.
— Что исправить? — происходящее становилось все менее понятным.
— Наши отношения. — Он провел костяшками пальцев по ее щеке. — Я не хочу потерять тебя.
— Да ладно! — горько пробормотала и, убрав с себя его руки, все же отошла. — Зачем ты мне врешь?
— Никогда я тебе не врал, — ему явно не понравился вопрос, потому как изогнутые брови мигом слетелись к переносице.
— Что ты сказал Атэхэйлн? — прямо спросила Ирис, не желая больше ходить вокруг да около.
— Ничего. Я вообще с ней мало говорил, — честно ответил Джо.
— Но она цитировала твои слова? Что я для тебя просто друг? Что нужна лишь потому что ты спишь рядом со мной?
Он настороженно кивнул:
— Мы говорили с Ребеккой.
— Ты запутал меня. Я ничего для тебя не значу, но ты хочешь быть рядом.
Джо облизнул губы и нервно улыбнулся:
— Все немного не так.
— Так объясни! — не сдержалась Ирис, всплеснув руками. — Потому что я ничего не понимаю!
Джо чуть откинул голову назад, на мгновение взглянув на звёздное небо.
— Мне казалось, — посмотрел он на Ирис, — что я предаю память Лоры, привязываясь к тебе не как к другу. Казалось, что я не имею на это права. Меня рвало на две части. С одной стороны, я хотел остаться верным ей, а с другой, — он сделал быстрый шаг и спрятал Ирис в своих объятиях. — С другой стороны мне хотелось быть рядом с тобой.
Она позволила себе расслабиться, позволила насладиться, ведь и душа, и тело так скучали по нему.
— Что же изменилось? — спросила, боясь, что после его ответа вновь придется оказаться вдали этих сильных рук.
— Как бы глупо не звучало, но только после твоего отъезда я осознал, — горько усмехнулся Джо. — Мне нужно жить дальше.
Ирис немного отстранилась, чтобы увидеть его лицо:
— Луиза сказала ты вернулся домой.
— Так и есть.
— Почему решил уехать из Майями?
— Я не люблю Майями.
И вновь она утонула в лазоревых океанах.
— Я в Нью-Йорке, ты в Вене. Как ты представляешь наше общение?
Джо шумно выдохнул, глянув поверх Ирис, и вновь его взор обратился к ней:
— Просто озвучь чего хочешь.
Ирис не знала, что ему сказать. Она вообще сейчас мало чего понимала.
— Нужно все обдумать.
Джо нахмурился:
— Обдумать.
— Да. Дай мне время, — Ирис с трудом, но отошла от него. — Поговорим позже, — и совершенно потерянная направилась к ребятам во двор, а Джо шумно выдохнул и напряженно закивал сам себе:
— Ладно. Ладно. Обдумать. Конечно. Надо все обдумать.
Он проснулся. Глянул на наручные часы.
«Утро».
Стараясь двигаться как можно тише, спустился на кухню и заварил себе кофе.
С чашкой вышел на веранду и сел за столик, обведя взглядом зеленый пейзаж, раскинувшийся вокруг.
«Как же хорошо дома».
Эти леса куда живописнее и красивее бесконечного океана. Здесь все пропитано умиротворением. Нет вечного шума волнующихся волн, гомона торговцев, воплей, поющих уличных певцов. Воздух свежий, живой, прохладный.
«Это место, в котором ему по- настоящему хорошо».
Джо поймал себя на этой мысли и тяжело вздохнул.
Сэм нежно поцеловал спящую жену в макушку, аккуратно укрыл ее покрывалом и поднялся.
Проверил дочку в своей комнате. Разулыбался, увидев детей, спящих звездочками на кровати и диване, расстеленном специально для Эрика, а затем, тихонько прикрыл дверь и спустился в гостиную. Налил себе кофе, кинул пару печенья на блюдце, как заметил, что дверь на веранду открыта.
Вышел и увидел Джо, сидящего за столом и смотрящего куда-то в даль.
Он не знал, как начать разговор. Раньше стоило только спросить этого весельчака, и он выложил бы все что на уме и на сердце, но теперь Джо не такой. Тот Джо, что вернулся к ним, другой человек, скрытный, неразговорчивый, и невозможно было понять, что он чувствует, но благо Сэм хорошо его знал, а потому мужчина просто сел и, приветственно кивнув, уставился вместе с другом на зеленый пейзаж.
Джо заговорил сам:
— Ты прав, — с горькой ухмылкой взглянул он на Сэма. — Я ревную Ирис. Хотя, по сути, не имею на это никакого права.
— Ты переживаешь что, найдя себе кого-то она забудет о тебе? — предположил Миринати, прощупывая почву.
— Если честно, по началу я надеялся на это. Ведь, — хмыкнул Джо, — от меня никакого толка. Я размяк, ослаб и выпал из седла. Я думал, что, обретя нечто ценное, она вырвется из этого замкнутого круга. А по итогу создал новый.
Сэм слушал друга, но осознавал, что тот и половины происходящего ему не открывает. Что ж, он прекрасно понимает его. Сам не любит болтать.
— Но вчера, стоило мне представить ее с этим Лиамом, — с раздражением произнес Джо мужское имя, — все эти мысли исчезли.
Он поднял глаза к своему проницательному другу и улыбнулся:
— Боюсь, если я продолжу, то обреку ее на вечную роль няньки для никчёмного меня.
Сэм разобрался с полученной информацией и, чуть откинувшись на стуле, серьезно и задумчиво произнес:
— До сих пор снится?
— Нет. — Джо произнес это легко, или даже с облегчением.
Сэм удивленно приподнял брови:
— Вот это поворот.
— У меня были не лучшие два года. Снотворные не помогали, врачи пичкали меня успокоительными, походы к психотерапевту, поездки, какие-то травы лечебные, и куча всего другого. Поначалу мне было плевать, я буквально цеплялся за воспоминания о девчонках, но со временем они начали душить меня. У меня вечное ощущение что я, — он вздохнул, — что я срываюсь с края и лечу в пустоту.
Сэма передернуло. Забытое ощущение вспомнилось слишком ярко.
— Знакомо.
— А самое болезненное то, что, прикасаясь к Ирис, я чувствую вину. До сих пор. — Джо устало закрыл глаза. — Будто изменяю Лоре. Будто я предатель.
Сэм покачал головой:
— А ты вообще хочешь снова отношений?
— Мне кажется я смогу. Но это пугает до жути.
— А потерять Ирис? Как думаешь, это будет не так болезненно?
Джо сжал рукой чашку с кофе:
— У меня в голове такая каша. Я вообще не понимаю, что мне нужно. — Но напрягшиеся до побеления пальцы все Сэму и так объяснили.
— Мне мама один раз сказала, что
