Она была обворожительна. И принадлежала ему.
Крис потянулся к ней. Оказавшись в его объятиях, Линн начала неторопливо расстегивать на нем рубашку. Не в силах вынести это, Крис прижал ее к себе. Линн ткнулась ему в ухо и прошептала:
— Продолжим в спальне...
Горящие свечи не только освещали им путь, но и окружали кровать. Линн сменила хлопчатобумажные простыни на белые шелковые. Верхняя простыня была откинута. Крис бережно усадил ее на кровать, опустился на колени, снял с нее туфли и осторожно отставил в сторону. Она оперлась на локти, закинула голову, улыбнулась и подняла ногу. Крис взялся за кружевную подвязку, снял ее, дав упасть на пол, а потом принялся за чулок. Когда тот оказался на полу, Крис приник губами к высокому подъему Линн; тем временем его руки взялись за вторую подвязку. Второй чулок быстро последовал за первым; затем Крис поднялся, заставил Линн встать, прижался губами к ее обнаженному плечу и начал расстегивать крючки, не сводя глаз с черного атласа.
Дело было кропотливое. Крючки поддавались с трудом, но вскоре корсаж и турнюр тоже оказались на полу, и Линн осталась лишь в крошечных черных трусиках. При виде этого зрелища у Криса гулко забилось сердце. Он затаил дыхание; его дрожащие руки гладили ее обнаженную кожу. Взяв в ладони ее теплые, упругие груди, он закрыл глаза. Тепло распространялось по всему его телу.
— О небо! — пролепетал он, снова посмотрев на Линн. — Ты не просто красавица, ты самая...
Но описать ее красоту словами было невозможно. Линн просто невероятна. Она само совершенство. Идеал женщины, любовницы, невинности. И заслуживает куда большего, чем то, что он может ей предложить. Заслуживает мужчины, который был бы у нее первым и единственным. А не его. Собственная глупость и упрямство Луизы не дают ему возможности стать таким мужчиной, а то, что Линн любит его вопреки всему, только ухудшает дело. Крис мог любить ее сильнее всех на свете, но не мог дать того, чего она заслуживает, а потому не имеет права брать то, чего не заслуживает.
Крис не понимал, что плачет, пока не ощутил, что по щекам бегут слезы. Он поднес руку к лицу и ощутил прикосновение щетины. Проклятый эгоист, он даже не удосужился побриться! Пока она вила любовное гнездышко, он считал секунды, а потом пришел взять то, что ему готовно предлагали, хотя знал, что ему нечего предложить взамен. Но зато теперь Крис знал, что любит ее сильнее, чем думал. Любит еще сильнее, чем желает. Хотя казалось, что это невозможно. И это знание дало ему силы сделать то, на что он не считал себя способным. Дало ему силы остановиться.
Он вздохнул, закрыл глаза и сказал:
— Я не могу.
Сбитая с толку Линн наклонилась к нему и обняла.
— Крис... Крис, что случилось? Я сделала что-то не так?
— Нет. — Он покачал головой. — Нет, нет. — Он обнял Линн, мучительно ощущая прикосновение к ее обнаженной коже. Это мешало ему сосредоточиться. Он стащил с себя рубашку и набросил ее на плечи Линн, сунул ее руки в рукава и застегнул пуговицы. Но Линн не умолкала.
— Пожалуйста, скажи, что случилось. Что бы это ни было, мы справимся. Обязательно справимся. Пожалуйста, послушай меня. Я хочу этого, и ты тоже. Или я ошибаюсь?
— Ты не ошибаешься, — наконец сказал он. — Я хочу тебя.
— Тогда что же?
Крис не мог отвести от нее глаз. Смущенная Линн была так хороша, что он боялся лишиться остатков рассудка. Нужно увести ее из спальни. Он быстро вывел ее в коридор. Когда они снова оказались в гостиной, Крис опустился на диван, закрыл лицо руками и вздохнул.
— Не понимаю... — пролепетала она, садясь рядом.
— Знаю, — улыбнулся он.
— Почему ты остановился?
Он опустил руки и посмотрел ей в лицо.
— Потому что я люблю тебя.
Глаза Линн увлажнились, нижняя губа задрожала.
— Ох, Крис!
Он обнял ее и положил ее голову себе на плечо.
— Прости меня, девочка, — мягко сказал он. — Я сам не знал, что делаю. Я и мечтать не смел... Скажем так: я открыл, что любовь не оставляет места эгоизму.
— Какому эгоизму? Я сама попросила тебя прийти. Я хочу, чтобы ты...
Он прервал ее, зная, что будет дальше.
— И я тоже хочу, но не могу. Линн, мне недостаточно быть первым. Я думал, что этого будет достаточно, но ошибся. Милая, ты из тех женщин, которые заслуживают всего, что ей может дать мужчина, — семьи, детей и настоящего счастья... — Он сделал глубокий вдох и заставил себя продолжить: — Я на это не способен. Я хотел бы отдать тебе все на свете, но не могу. Где-то есть мужчина, который будет только твоим, и я не хочу отнимать тебя у него. Даже если это убьет меня.
Линн выпрямилась, подобрала под себя ногу и повернулась лицом к нему.
— Не плачь, — прошептала она, и Крис засмеялся, потому что не ощущал собственных слез.
— Не буду. И ты тоже не плачь.
Линн вытерла ему лицо рукавом рубашки.
— Почему все так получилось? — спросила она.
Крис собрался с силами и ответил:
— Потому что я обманывал нас обоих, хотя сам не догадывался об этом. Все испортил еще до того, как это случилось.
— Мне все равно, — дрожащим голосом возразила она.
— А мне нет. Нет, потому что я люблю тебя. Сильнее, чем мог себе представить. Так сильно, что должен уйти, пока не потерял остатки достоинства.
— Не говори так, — сказала она, когда Крис встал и потянулся за пиджаком. — Ты очень хороший.
Он накинул пиджак на голые плечи и поднял воротник.
— Нет. Мне до тебя далеко.
— Ох, Крис...
— Я должен идти.
— А рубашка? — Линн стала расстегивать пуговицы. Она искушала его, и Крис догадывался об этом. Она была похожа на ангела без крыльев.
— Оставь ее себе. Мне будет приятно представлять тебя в ней.
— Крис, пожалуйста, останься.
Но оба уже знали, что это невозможно. Он подошел к двери и в последний раз посмотрел на Линн.
— До свидания, Линн. И спасибо тебе. — Крис захлопнул дверь и проверил, защелкнулся ли замок. А вдруг Линн забудет проверить? — О Боже, — пробормотал он, услышав ее плач. Чтобы не передумать, он бегом устремился к машине, на ходу вытаскивая ключ из кармана брюк.
Когда Трейси завел двигатель и свернул за угол, по его лицу вновь заструились слезы. Но он знал, что впервые в жизни поступил правильно. Со временем Линн скажет ему спасибо. А это самое главное.
Он не спал. Ни секунды. Попробовал уснуть, но через десять минут отчаялся. Встал, надел халат, прошел на кухню и начал пить кофе. Чашку за чашкой. На рассвете принял душ, оделся и поехал в офис. Если Луиза попадется ему на глаза, то пусть пеняет на себя.
Она не заставила себя ждать и, не обратив внимания на предупреждение секретарши, прошла в его кабинет. Холеная и ухоженная, Луиза присела на угол письменного стола, скрестила стройные ноги и улыбнулась одними губами, стараясь не морщить уголки глаз, искусно подведенных визажистом, мастером своего дела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
