новой дороги.
Д о б р о т и н. Знаете, какая это задержка?! Ученые не торопятся. Я теряю сроки, — значит, я теряю стройку!
М а р и я. Мне не хотелось бы ставить вопрос резко… но… Анатолий Мартынович, иначе райком не разрешит прокладывать эту дорогу.
Д о б р о т и н. Диктуете? Мне?!
М а р и я. Я… я прошу…
Д о б р о т и н (сдерживая ярость). Вы, миленькая, потеряли чувство реальности. (Уходит.)
Мария, с горечью, понурясь, закуривает.
Затемнение.
Появляется В а с и л и с а.
В а с и л и с а. Машка целую неделю где-то на своем газике носилась. Мама извелась. Только вида не показывает. Гордость: дочь — секретарь райкома! Добрая она, Машка, это не годится. Доброта должна быть с кулаками… Да свинчатка в кулаке. От меня до сих пор излучинские хулиганы шарахаются. Вот мне лет через… несколько… такую работку! Скрутила бы кого надо. А Машка — не-е-ет… Сломает себе голову. Шагай вперед, комсомольское племя…
Входит Л и д и я С а м о й л о в н а — седая, прямая, внушительная женщина, в руке держит письмо.
Л и д и я С а м о й л о в н а. Из Москвы. От Бокарева. Ужасная фамилия: Бокарев. Откуда-то сбоку человек.
М а р и я. Ладно, мама. (Сбросила полушубок, валенки, сунула ноги в туфли.)
Л и д и я С а м о й л о в н а. Получи, с моим неудовольствием. (Отдав письмо, уходит.)
М а р и я. А тебе, сестра, вот что… (Складывает пальцы правой руки так, как это сделал Егор Добротин.)
В а с и л и с а (отступает). Ничего подобного… ничего подобного!
М а р и я. Я встретилась с Егором сегодня ночью.
В а с и л и с а. Не хочу о нем слышать.
М а р и я. Я обязана была передать. (Вскрывает конверт и, читая письмо, уходит.)
В а с и л и с а (сложив пальцы вилочкой, поворачивает их перед своим лицом, то отдаляя, то приближая; взглядывает на часы). Уже пять тридцать… пять часов тридцать минут… (Мечется, тыча воздух пальцами.)
Появляются Е г о р и Л ю б и м. Увидев их, Василиса замирает.
Е г о р. Васька, я пришел.
В а с и л и с а. Что-то не узнаю. Кто же ты?
Е г о р. Твой Егор Добротин.
В а с и л и с а. Мой? Хм… Я тебя не звала. И на письма твои до востребования не отвечала.
Е г о р. Твоя сестра передала тебе? Где всегда, в пять. (Складывает пальцы.) Ты еще не забыла?
В а с и л и с а. Совершенно не понимаю, зачем ты пальцы свои корячишь.
Е г о р. Я так и знал, что ты не придешь сегодня к пяти на наше место…
Любим ходит вокруг Василисы, как бы принюхиваясь к ней.
В а с и л и с а (непреклонно). Уходи, Егор.
Е г о р. У тебя появился новый мальчик?
В а с и л и с а. У меня не было старого мальчика. Но за полтора года, пока ты гонялся за длинным рублем, я… я вышла замуж.
Е г о р (в отчаянии). Васька?!
В а с и л и с а. И родила двойню.
Е г о р (начинает понимать, что Василиса зло над ним шутит). Может быть, тройню?
Л ю б и м. Она еще не уточнила.
В а с и л и с а (строго). Разговор окончен, Гоша.
Е г о р. Хорошо, желаю счастья. (Собрался уходить.)
В а с и л и с а (испугалась). Гошка!..
Л ю б и м. Пошли! Эта младеница тебя сожрет, как росомаха.
В а с и л и с а (обняла Егора, удерживает его, со слезами). Гошка, я — дура. Я очень прямая — это мой порок. Я исправлюсь!
Л ю б и м. Исправится… то есть искривится.
В а с и л и с а (хочет поцеловать Егора, но не решается, стыдясь Любима). Отошли ты своего дружка… очень прошу! Эй, слушай, как тебя, до свидания.
Л ю б и м. Меня зовут Любим.
В а с и л и с а. Оставь нас, Любим.
Л ю б и м. А ты одна дома?
В а с и л и с а. Нет.
Л ю б и м. Тогда — какой прок?
В а с и л и с а (Егору, с разочарованием). Я сначала подумала: он при тебе, а оказывается — ты при нем…
Е г о р. Любим, давай встретимся в семь часов в «Излучине». Закажи, пожалуйста, столик на троих.
Л ю б и м. Хватит, Егор. Пойдем. Или — ты сделаешь глупость. Сегодня ты обязательно сделаешь глупость!
Е г о р. Я ее в сердце таскаю.
Л ю б и м. В сердце твоем кровь. Кровь свободного от предрассудков путешественника по жизни.
Е г о р. Любим, жди нас в «Излучине».
Л ю б и м. Запомни этот момент. Ты теряешь себя. И нашу дружбу тоже.
Е г о р. Не надо преувеличивать.
Л ю б и м. Я предвижу большое несчастье. (Уходит.)
В а с и л и с а. Что он у тебя — пророк?
Е г о р. У него высшее философское образование.
В а с и л и с а. Оно и заметно. Подчинил себя какому-то бичу.
Е г о р (снова вспыхнул). Для чего ты меня оставила?!
В а с и л и с а. Садись. Ты дома был?
Е г о р. Не был.
В а с и л и с а (польщена). Прежде — ко мне?.. Ох, тебя покормить надо.
Е г о р. Поедим в ресторане. Любим закажет столик на троих.
В а с и л и с а (тихо, как бы сожалея). Гошка, я не пойду с тобой в ресторан.
Е г о р. Почему?
В а с и л и с а. Зачем ты так долго был далеко от меня?
Е г о р. Хотел заработать денег, от отца не зависеть. А потом — вернуться и жениться на тебе.
В а с и л и с а. Ты ж должен быть мудрым. Ты на целый год старше меня, тебе девятнадцать лет… Если бы ты знал, как я горевала! Лекции у нас в педучилище скучные, так я сижу, думаю и ругаю тебя, ругаю…
Е г о р. Теперь мы сможем пожениться. Вот, смотри, сколько денег! (Вынимает деньги, с гордостью показывает.) Три тысячи. Целый год я вкалывал как дьявол. Взрывником на Медвежьем Ручье, под Норильском. Там раза в два больше платят.
В а с и л и с а. Я не выйду за тебя замуж, Егор. Сбежал зарабатывать деньги!..
Е г о р. А что, что же тут Плохого?!
В а с и л и с а. Ради чего! Халатики нейлоновые, двуспальную кровать покупать? А нужны мне деревяшки, нужны мне тряпки? Ты меня спросил?!
Е г о р. Но эти полтора года уже прошли. Их не вычеркнешь.
В а с и л и с а. Миленькое первое воспоминание…
Е г о р (смотрит на деньги). Хорошо, у нас с тобой будет яркое, очень яркое воспоминание!.. (Щелкнул зажигалкой, поджигает деньги.) Свирепо горят, северные… не хуже березовой коры!..
В а с и л и с а. Гошка…
Е г о р. А, жалко стало?! Самый дорогой костер в моей жизни. Грейся, грейся, Васенька. Медвежий Ручей… Гром застрял в барабанных перепонках… гранитная пыль на зубах… Давай-давай! Глубже бурить! Две смены могу, я молодой, я хочу заработать! Догорает пламечко… Васька, ура, да здравствует наше первое яркое воспоминание!
В а с и л и с а. Молодец. Спасибо… Теперь ты — мой муж.
Входит Л ю б и м.
Л ю б и м. Эй, что тут у вас горит?
Е г о р. Костер любви, друг.
Л ю б и м (ползает на четвереньках). Да это же деньги… купюры… Ты, ты — сжег?!
Е г о р. Я сжег.
Л ю б и м. Я говорил, ты сделаешь глупость. Отдал бы мне!.. (Бросается к Егору, вцепился в него.) Еще есть? Не все, не все сжег?! Говори же, безмозглый питекантроп!
Е г о р. Отзынь. (Ударом сбивает Любима с ног.)
Л ю б и м (встает). Я предвижу большое несчастье… (Уходит.)
В а с и л и с а (вслед ему). А вот я счастье вижу!
Е г о р (ладонью стирает слезы со щек Василисы). Я ударил его. Догоню, извинюсь.
В а с и л и с а. Только попробуй!
Е г о р. Нельзя так кончать дружбу.
В а с и л и с а. Где ж твоя гордость?!. Иди! Но сюда не возвращайся.
Е г о р. Василиса, ты в самом деле — дура? (Уходит.)
В а с и л и с а (вслед ему). Зря ты сжег свои три тысячи!
Входит М а р и я.
М а р и я. Это ты намусорила?
В а с и л и с а. Я намусорила, я и подмету.
М а р и я. Чего на своих бросаешься?
В а с и л и с а. Сейчас — свои,
