тому времени я должен быть уже далеко. Придётся уйти в горы и тренироваться, собирать ресурсы и продавать их через лавку Саида. А как только долг моей семьи будет уплачен, и Яо Ху обучит меня премудростям Пути, заберу дедушку и отправлюсь в Сунцин.
Заработать можно было и в нашей деревне, но становиться чьим-то учеником или на постоянной основе ходить в горы за копейки я явно не собирался. К тому же никто не отменял противостояния с вражеским поселением и принудительной мобилизации для какого-то бесконечного турнира. Убивать до тех пор, пока тебя самого не убьют — так себе занятие, однако там я мог бы узнать судьбу моего отца.
Нет! Сначала разберусь с Быком, уйду обратно в горы и лишь потом начну думать о будущем. Не сейчас… И только не так!
Из публичного дома раздался заливистый девичий смех, за которым последовал дружный мужской гогот. Кого-то яростно сношали на втором этаже, причём, насколько я понял, сразу несколько человек. Я позволил себе выглянуть из-за телеги, внимательно рассмотреть танцующие в огне факелов тени, и заметил, как открылась дверь чёрного хода.
— Ой, да что вы, господин, вы и так к нам слишком щедры! — раздался высокий женский голос.
Он принадлежал Лан. Облачённая в длинное, до пят, обтягивающее красное платье ханфу с широким вырезом на груди — мне удалось узнать её лишь по волосам. Если бы не вплетённые в них декоративные цветки орхидеи, то она могла бы сойти за любую из работниц борделя. Однако это была Лан, и она справилась, отправив Быка через чёрный ход.
Сам же ублюдок был доволен. На его щекастом лице блуждала широкая улыбка, глаза блестели от выпитого алкоголя, а расслабленная походка вразвалку, которой он передвигался будто надутый шар на ножках, говорила о том, что он плотно поел. Интересно, бордель — это обычно не то место, куда приходят пожрать, если, конечно, речь идёт не о более изысканном блюде.
Тем не менее, Лан предоставила его мне на блюдечке. Хорошая проспиртованная, с замедленной реакцией отожранная свинья. Она провожала его нескончаемыми вопросами, поливая таким количеством комплиментов, что Бык едва ли мог сдерживать широкую, самодовольную улыбку. Ничего, урод, радуйся, пока есть такая возможность, скоро твой изуродованный труп будет лежать в пропахшем мочой переулке, а из распоротого горла будет вытекать твоя кровь.
С этой мыслью я ещё крепче сжал холодный клинок и принялся выжидать идеальный момент для атаки.
— Нет, я всё же скажу! — вяло протянул заметно охмелевший Бык. — Сиськи у женщины намного лучше, чем задница. Хе-хе!
— Конечно, господин, — продолжила распинаться перед ним Лан. — У меня даже и в мыслях не было спорить с вами. Вы же знаете, что мы сделаем всё что угодно, чтобы вы остались довольны!
Бык характерно хрюкнул, развернулся и, пошатнувшись на месте, осмотрел Лан с ног до головы. Мне не понравился его взгляд, который был заметен даже на расстоянии нескольких метров, но момент для удара ещё не настал. Мы должны остаться наедине, только он и я, так как моя сообщница ещё не догадывалась, как я собираюсь избавить её от проблемы.
— А-а-а-а, — протянул ублюдок, жадно посматривая на широкий разрез грудастой служанки. — Наверное, надо было с тебя другой долг взять.
Лицо Лан изменилось. Так выглядит женщина, которая знает, что за этими словами скрываются проблемы, и главное, что она ничего не может с этим поделать. Её шея заметно вжалась в плечи, будто она ожидала удара, глаза виновато смотрели на толстяка из-под приподнятых бровей, а руки, нервно сцепленные в замок, не поднимались выше уровня бёдер.
Я сдержал в себе порыв атаковать и, стиснув зубы, продолжил безмолвно наблюдать за развернувшейся сценой. Бык сжал её щёки своими сосисочными пальцами так сильно, что губы женщины превратились в бледный, пухловатый овал. Она смотрела на него беспомощными глазами, из которых, казалось, вот-вот потекут слёзы, но каким-то невообразимым способом сумела сохранить на лице фальшивую радость.
— Я что-то не так сделала? — сдавленно пробормотала Лан, даже не стараясь освободиться от лап Быка.
Ублюдок облизнулся.
— Именно ты сделала всё как надо, но не стоит забываться, шлюха, твоя лесть и комплименты не стоят и треснутого гроша, так что завтра готовь ещё десять цен, пошлю за ними кого-нибудь из своих людей.
Лан от удивления широко распахнула глаза и на мгновение бросила взгляд куда-то в тёмный переулок. Она смотрела на меня. Бык, при всей своей тупости, не был уж совершенно конченым и бездарным дураком. У него было то, что в другом месте могли бы назвать уличной мудростью или попросту обычной чуйкой.
Он, собрав глаза в кучу, заметил, что Лан смотрела ему за спину, и невольно обернулся. Я тут же спрятался за телегой и, затаившись, старался даже не дышать. Ну же, Лан, осталось дожать совсем чуть-чуть, и мы оба избавимся от присутствия этой жирной свиньи. Потерпи ещё немного и не дай ему меня заметить.
Если Бык что-то заподозрит, он может вернуться в бордель и в этот раз не поддаться сладким речам служанки. В таком случае, план можно считать провалившимся, и второго такого шанса уже не будет. Что же делать? Чёрт, а как же всё хорошо шло.
Атакую сейчас — он явно успеет позвать на помощь, да и вместо короткого удара в шею придётся сражаться один на один. Пускай Бык уже и не стоял выше меня на лестнице силы, он всё равно был достаточно крупным и сильным. Такой не сложится от парочки ударов и не станет убегать от битвы со мной. Я уже молчу, что у самого ублюдка на поясе всегда болтался нож, который тот явно пустит в дело.
Нет. Придётся довериться Лан и выждать идеальный момент для атаки.
— Х-хорошо, — дрожащим голосом прошептала она. — Я приготовлю цен, можете об этом не беспокоиться, — произнесла она, а затем, нырнув тонкими пальчиками в вырез своего платья, достала малюсенький мешочек, в котором брякало несколько монет. Звук медяков отвлёк Быка не только от тёмной улочки, но даже заставил переключить внимание от откровенно пышной груди служанки на соблазнительно звенящие деньги.
— То-то же, — довольно хрюкнул человек, забирая у неё ночной заработок.
— Я существую лишь для того, чтобы вам служить, — покорно склонилась перед ним Лан, складывая дрожащие ладони у бедер.
Бык довольно кивнул, несколько раз моргнул, словно пытался прийти в себя, а затем,
