Росс заинтересовался и ободряющим тоном спросил:
— В самом деле?
— Я происхожу из знатной бухарской семьи, и меня считали многообещающим ученым, — объяснил Салех. — Но эмир почему-то невзлюбил меня. Не нынешний эмир Насрулла, а его отец, которого Насрулла убил. Кстати, он убил и своих братьев, так, на всякий случай, чтобы не зарились на его место. Эмир — тяжелый человек, но короли иной раз так поступают. Хотите персик? Это первый в нынешнем сезоне, очень хорош. — Салех отрезал кусочек и грациозно предложил его Россу. — Чтобы сохранить здоровье, я решил покинуть родину. Совершил паломничество в Мекку, посетил Константинополь и Тегеран, повидал много разных стран. Со временем женился и поселился здесь, в Сереване. Тогда это была процветающая община. Потом милостивый Аллах, пути коего неисповедимы, отозвал свои благословения. И пришла чума, и засуха, и набеги туркменов. Деревня погибала, пока не появилась Гул-и Сарахи. Это она вложила в Сереван сердце, вернула ему здоровье и силу.
Росс взял кусочек персика.
— Она замечательная женщина!
— О да! — Руки Салеха замерли, и он устремил взор в пространство. — Умирала не только деревня. Когда появилась Гул-и Сарахи, мой единственный сын Рамин был на грани смерти, его пожирала лихорадка. Гул-и Сарахи дала ему английское лекарство и выхаживала его своими руками, пока жар не спал. Она сказала, что мальчик поправился по милости Аллаха, но мы с женой знаем, что Аллах послал нам Гул-и Сарахи. — Он предложил Россу еще кусочек персика. — И я поеду вместе с ней в Бухару.
Росс вежливо отказался от фрукта, думая о том, что смысл этой истории в том, что Салех будет предан Джулиет, но вовсе не обязательно ее мужу.
— Вы знаете город и его улицы. Как вы думаете, каковы наши шансы на успех?
Узбек пожал плечами.
— Трудно сказать. Сейчас переходить через Каракумы очень опасно, ибо туркмены недавно убили губернатора, которого поставил над ними эмир Хивы. Туркменские племена рассеялись, некоторые бежали в Хиву, некоторые в Бухару, многие действуют сами по себе. Если нам удастся переход через пустыню, мы скорее всего узнаем, что этот ваш британский офицер уже мертв. Но даже если он жив, эмир не отпустит его. Однако если Аллах будет милостив, мы сможем разузнать о судьбе офицера и благополучно вернуться. — Он вздохнул. — А потом, боюсь, вы увезете от нас Цветок пустыни.
Мгновенно насторожившись, Росс спросил:
— А почему я должен сделать это?
— Разве вы ей не муж?
Удивившись, что Джулиет рассказала об этом Салеху, Росс ответил:
— Только согласно английским законам. Настоящего брака между нами не существует. Сереван — дом, который Гул-и Сарахи выбрала, здесь же она и останется, я в этом уверен.
Салех внимательно поглядел на Росса, но ничего не сказал. Ему было интересно наблюдать за этим английским лордом: такое непроницаемое лицо, такой бесстрастный голос. «Пусть Гул-и Сарахи и ее красивый муж говорят, что между ними ничего нет, — их поведение свидетельствует об ином».
Английский лорд продолжал:
— Думаю, мне нет нужды напоминать об этом, но я все же скажу. Женщина, которую я знал под именем Джулиет Камерон, была своевольной и смелой почти до безрассудства. Я верю, что вы за ней приглядите и воспользуетесь своим на нее влиянием, чтобы она не бросалась своей жизнью, когда в этом нет необходимости.
«Очень интересно», — подумал Салех.
— Вы правы, вам не следует об этом просить. Я сделаю все, что смогу, чтобы защитить ее. А после нее — вас. — Он, украдкой улыбнувшись, налил себе чаю. Салех всегда считал, что у Гул-и Сарахи должен быть мужчина, и вот теперь он перед ним. «И такой мужчина стоит того, чтобы за него держаться».
Распорядившись о самых неотложных делах, Джулиет решила пострелять по мишеням, чтобы успокоить натянутые, как тетива, нервы. Она торопливо пришла в глубокий овраг, который использовался здесь для обучения стрельбе. Это было отличное природное укрытие, ибо горный рельеф заглушал шум до такой степени, что звуки выстрелов были почти не слышны в находившейся неподалеку крепости и в деревне.
Она пришпилила на земляной вал зеленые листья величиной с ладонь и начала стрелять. В течение получаса Джулиет в полной мере применила все свое искусство, справедливо считая, что в предстоящем путешествии от нее потребуется превосходная меткость.
И все же, несмотря на сосредоточенность и разрозненное эхо ружейных выстрелов, она очень скоро услышала звук чьих-то осторожных шагов. Она мгновенно поняла, кто это, — по походке и по еле различимому шороху, который в отличие от восточной обуви производили по гравию и камню сделанные в Европе башмаки.
Росс приближался, и Джулиет воодушевилась от самоуверенности. Не имея понятия, что ему сказать, она так и стреляла, пока не кончились все патроны. Половина листьев-мишеней оказались сбитыми.
Из-за спины Джулиет донеслось:
— Впечатляет. По-моему, я не встречал никого, кто стрелял бы так быстро и так метко.
— Это ружье заряжается с казенной части, поэтому так быстро. — Джулиет с благодарностью ухватилась за нейтральную тему и, повернувшись, вручила ружье Россу, вспомнив при этом, что в муже ей всегда нравилось, как он спокойно воспринимает ее традиционно мужские навыки.
Росс опытным движением разрядил оружие и внимательно осмотрел его.
— Отличное ружье. Полагаю, изготовлено на заказ английским оружейным мастером?
— Да, это улучшенная обработка конструкции Фергюсона, хорошо пристреляно. В этой части света такое оружие просто необходимо. Хочешь попробовать?
Он кивнул, и Джулиет достала из патронной сумки с полдюжины патронов. Не сговариваясь, они сумели не коснуться друг друга. «В этом превосходном умении действовать сообща и без прикосновений есть какая-то ирония. Но еще большая ирония заключается в том, что я предложила ему свое ружье. Такой близости я не позволила бы ни одному мужчине».
Росс на миг задержался, приноравливаясь к оружию, потом прицелился и начал стрелять. Джулиет принялась считать про себя. Он выстрелил шесть раз менее чем за минуту. Не так быстро, как удавалось ей, но зато весь лист оказался изодранным в клочья.
— Может, я стреляю и быстрее, — рассудила она, — но ты точнее.
— Возможно. — Росс возвратил ружье. — Настоящее искусство состоит в том, чтобы стрелять хорошо, когда это нужно. Вчера мое ружье не принесло мне никакой пользы: оно осталось на лошади, а я нет.
За ночь Росс как-то неуловимо изменился. Джулиет, вглядываясь в его лицо, поняла, что вчера он жаждал расспросить ее, попытаться наладить их отношения, в нем была какая-то открытость. Теперь все это исчезло. Он принял решение относительно своей блудной жены, и его порывы были отныне за семью печатями, за барьером его самоконтроля, непроницаемого, как вулканическое стекло. Его карие глаза не выказывали ни тепла, ни гнева, но одну только безликую вежливость, с которой он обратился бы к любому случайному знакомому.
