Джулиет мысленно решила соответствовать его отстраненности, ибо так было бы легче для них обоих. К сожалению, она сомневалась в себе, поскольку сдержанность и умение владеть своими эмоциями никогда не были сильной стороной ее характера.
Росс невзначай прислонился к валуну и скрестил руки на груди.
— Неужели у меня такой странный вид? Или ты надеешься, что если будешь долго и свирепо взирать на меня, то я исчезну?
— Прости, я не хотела так таращиться. — Джулиет опять залилась румянцем. За вчерашний день она краснела чаще, чем за весь прошлый год, поэтому лучше было перейти к общим темам. Впрочем, Джулиет передумала. «Может, самообладание — не самая сильная моя черта, зато прямота уж безусловно. Так что я сейчас ею же и воспользуюсь». — Не знаю, как и вести себя с тобою, Росс. Ты для меня и знакомый, и чужой одновременно. У тебя есть какие-нибудь предложения?
Несмотря на то что он не двинулся с места, у Джулиет создалось впечатление, что он напрягся.
— Знакомость — это просто иллюзия, — ответил он. — Двенадцать лет назад мы очень мало узнали друг о друге, а наши отношения были страстными, но в основном поверхностными. Большую часть своей зрелой жизни мы прожили порознь, занимались разными делами, среди людей разной культуры. Мы чужие, Джулиет, хотя в ближайшие два месяца будем преследовать одну и ту же цель. Полагаю, мы должны вести себя, как дальние родственники, которых ничего не связывает, но они дружелюбно настроены друг к другу.
Губы Джулиет болезненно скривились от изумления. «К лучшему это или нет, но любовь к Россу формировала и определяла всю мою жизнь, и он не может считать наш брак всего лишь „поверхностными отношениями“. Впрочем, я спросила Росса о его чувствах и заслужила тот ответ, который он мне дал».
— Прекрасно, — сказала она, пытаясь держаться непринужденно. — Буду считать тебя троюродным братом.
— Троюродным братом, с которым давно не виделась, — с мрачным юмором согласился он. — А потом во время путешествия неплохо бы тебе выказывать желание падать ниц и ублажать своего работодателя.
Джулиет высоко вскинула брови.
— Я собиралась выступить в роли этакого незадачливого, ненадежного слуги, который не позволит обмануть тебя никому, кроме его же самого.
— Тебе это больше подойдет, чем раболепие, — с еле заметной улыбкой заметил Росс. — Кстати о слугах: я решил отпустить тех двоих, что нанял в Тегеране. После того как они провели ночь в твоей крепости, они уже наслышаны о таинственной Гул-и Сарахи, а раз они знают, что высокая женщина-ференги — самая главная в Сереване, они легко догадаются, кто мой новый слуга в покрывале. А это небезопасно.
— Об этом я не подумала, — нахмурилась Джулиет. — Мои люди вряд ли станут рассказывать обо мне чужакам, но ты прав: лучше отпустить твоих проводников. И хотя я обычно одеваюсь в мужскую одежду, мне никогда не приходилось так долго носить маскарадный костюм, поэтому трудно будет скрыть свою личность. Тебе лучше сейчас же рассчитаться с твоими слугами. — Она мысленно перебрала другие темы, которые им следовало обсудить. — Ты уже говорил с Салехом?
— Да. Он будет весьма полезен в Бухаре, и, видимо, ему можно доверять. Он не выдаст. Может, вы с Салехом подготовитесь сегодня, чтобы уже завтра днем выехать в Серахс? Тогда мы приедем туда до наступления ночи, а если повезет, догоним караван, который я пропустил в Мешхеде.
Джулиет на миг опешила, но сумела скрыть это «Росс прав: если существует хотя бы малейшая надежда, что Иан жив, надо поторапливаться. Это жизненно важно». Посмотрев на солнце, она прикинула, что полудня еще часа два.
— Мы соберемся.
— Хорошо. Нам понадобятся верблюды, чтобы пересечь Каракумы. Мы сможем достать их в Серахсе?
Джулиет кивнула.
— Я знаю человека, который продаст нам приличных верблюдов по слегка грабительской цене. Возьмем в Серахс кого-нибудь из моих людей, они потом приведут лошадей обратно.
Сказав это, Джулиет окинула взглядом прекрасно сшитый европейский сюртук и брюки мужа и нахмурилась. После того как в течение долгих лет у нее перед глазами была лишь свободная, с множеством складок восточная одежда, ей казалось странным увидеть человека в облегающем фигуру костюме. Почувствовав, что контуры его гибкого, мускулистого тела невольно возбуждают ее, она глубоко вздохнула и задержала дыхание. «Помимо соображений личного порядка, есть еще причины, отчего надо позаботиться о фасоне его платья».
— Наверное, тебе не стоит носить европейский костюм.
— Я оделся так специально, хотя, может, это и рискованно, — объяснил он. — Какой бы статус в Бухаре у меня ни был, я все равно окажусь ференги, который проделал огромное расстояние, чтобы просить за своего соотечественника, поэтому я подумал, что именно так мне и надлежит выглядеть. Кроме того, я боюсь носить азиатскую одежду, потому что меня могут принять за шпиона. Я ведь не сумею убедительно изображать туземца.
— Все это вполне обоснованно, — согласилась Джулиет, — но я думаю, все мы будем меньше рисковать, если ты оденешься, как местный житель, по крайней мере пока до Бухары не останется день пути. Конечно, гораздо труднее скрыть иностранное происхождение, когда ты путешествуешь в одиночку со своими слугами, но в караване затеряться проще. Оденься, как остальные, и закрой волосы тюрбаном. Если хочешь, я раздобуду тебе одежду.
— Превосходно! Поначалу английский костюм мне не мешал, но вчера из-за него меня чуть не убили. Так что, видимо, пора сменить стратегию. — Взгляд его упал на темно-синее покрывало Джулиет. Она свободными фалдами обмотала его вокруг шеи, чтобы подставить лицо лучам весеннего солнышка. — Раз уж мы заговорили об одежде, меня интересует твоя паранджа. Как ты защищаешь кожу от этой краски-индиго?
Джулиет улыбнулась. «Как это похоже на Росса! Его всегда заботят подобные вещи».
— Ты разоблачил меня: это не настоящая туарегская паранджа, чтобы не запачкаться, я взяла европейскую ткань такого же цвета и фактуры.
— Приятно слышать, что тщеславие в тебе еще полностью погибло.
— Дело не в тщеславии, просто я не желаю иметь синюю кожу, — парировала Джулиет, радуясь тому что уловила иронию в его голосе. — Кстати о коже. Неплохо бы тебе немного загореть или запачкаться — тогда никто не догадается, что ты ференги.
— В таком случае это камешек и в твой огород — никогда не встречал такого чистого тарги, как ты.
— Не имеет значения: вряд ли в Туркестане найдется тот, кто хоть раз видел туарега. — Джулиет поглядела на свою черную хламиду. — И все же интересах безопасности… — Женщина вручила ему ружье, потом улеглась, вытянувшись, на землю и принялась кататься.
