Джулиет помогала Карлайлу, не произнося ни слова; наконец они благополучно перепаковали груз и отправились в караван-сарай, ведя своих верблюдов под уздцы, потому что улицы становились все оживленнее. Когда караван находился в городе, то все разносчики и базарные ларьки активизировались в надежде заключить как можно больше сделок.
Бурные разговоры и смех эхом разносились по узеньким улочкам; то тут, то там трепетный свет факелов выхватывал какие-то лица в густой толпе. Это было целиком мужское общество, ибо те немногие женщины, что находились на базаре, были чуть ли не полностью закутаны в покрывала. Торговались купцы и потенциальные покупатели, развлекали заинтересованных слушателей сказители, писали письма писцы, в воздухе висел смешанный запах еды, немытых тел, специй и навоза, но все перебивал едкий дым крошечных костров, на которых торговцы жарили кебаб. Даже если бы Росс закрыл глаза, он мгновенно понял бы, что находится в Центральной Азии.
Высокий безбородый Росс поймал на себе несколько удивленных взглядов, но тем не менее никто особенно им не интересовался. Джулиет же, напротив, своим покрывалом и развевающимися темными одеждами привлекала больше внимания. Но это было скорее простым любопытством, нежели подозрением или враждебностью. Мужчины, следуя великому караванному пути из Африки в Азию, бывали за тысячи миль от родины, так что «Джелал» был просто очередным экзотическим гостем. Джулиет выделялась среди окружающих своим высоким ростом, превосходно имитировала мужскую развязную походку; казалось, в эта обстановке она чувствует себя как рыба в воде. Есл бы Росс увидел ее в лагере туарегов в Сахаре, он ни я что не догадался бы, что это женщина.
Как только они выйдут в путь, им придется сократить свой рацион до минимума, поэтому Росс решил вечером хорошенько наесться впрок. Пробиваясь сквозь толпу, он между делом купил несколько вертелов шипящей жареной баранины у торговца кебабами, потом свежий хлеб из пекарни и печенье от кондитера. Снедь, а также небольшую сумку с древесным углем для костра доверили Мураду.
Караван-сараи представляли собой гостиницы для людей и для животных. Их можно было встретить вдоль всего караванного пути — от Атлантики до Китая. Росс с его отрядом миновал высокие ворота и обнаружил в караван-сарае типичные для гостиниц маленькие комнатки для гостей и стойла для животных. Двери выходили на широкий центральный двор.
На дворе горели бессчетные костерки, они служили и для приготовления пищи, и для обогрева в холодную ночь. В караван-сарае было очень шумно: галдели люди, кричали животные, и все эти звуки эхом отражались от глинобитных стен. Сидя вокруг костров, путешественники пили чай и обменивались новостями, а по двору между тем в поисках покупателей расхаживали мелкие торговцы. Можно было различить по меньшей мере дюжину языков и рас, включая индусов в тюрбанах, китайцев с длинными черными косами, арабов в белых головных платках, перевязанных на лбу черными ленточками или веревочками из верблюжьей шерсти.
Над дверью хозяина караван-сарая висела лампа. К счастью, Салеху удалось договориться насчет ночлега, и путники определились в клетушку в дальнем конце строения. В маленькую комнатку внесли багаж, Мурад принялся разводить огонь, Джулиет занялась верблюдами, а Росс и Салех отправились на поиски кафила-баши, главного погонщика каравана.
Пробиваясь сквозь запруженный двор, Росс признал, что Джулиет была права, когда просила его сдерживать свои рыцарские манеры. Он лишь усилием воли заставлял себя стоять рядом и наблюдать, как она выполняет тяжелую физическую работу. Она была выше Мурада и Салеха, правда, несколько тоньше, но уж наверняка не слабее любого из этих мужчин. И все же Россу с трудом удавалось отбросить старые привычки, и он через силу обращался с Джулиет так, как стал бы вести себя с мужчиной.
Он никак не мог забыть, что она — женщина.
Комната у кафила-баши была чуть больше и находилась неподалеку от входа в караван-сарай. Главный погонщик как раз торговался со старостой афганских купцов, которые только что прибыли из Герата и желали присоединиться к большему каравану. Обсудив условия и порядок передвижения, кафила-баши отпустил афганца и повернулся к Россу и Салеху.
— Салаам алейкум. — Он махнул рукой, чтобы они сели. — Меня зовут Абдул Вахаб. Чем могу служить?
Росс отозвался на приветствие и уселся на утрамбованный земляной пол, внимательно разглядывая кафилу-баши. Платье и черты лица последнего указывали, что он узбек. Это был широкоплечий мужчина средних лет, с проницательными темными глазами и властным от природы видом.
Росс назвал себя Кхилбурном, потом представил Салеха, и они с Вахабом договорились, что примкнут к каравану, который тронется в путь завтра на рассвете. Потом, основываясь на интуитивном расположении к кафиле-баши, Росс решил открыться:
— Я полагаю, вы должны знать, что я ференги, англичанин.
Абдул Вахаб поднял брови.
— Для ференги вы прекрасно говорите по-персидски. Заметен лишь легкий акцент, и я подумал, что вы — балучи из южного Афганистана. — Он перевел взгляд на Салеха. — Ну а вы-то, верно, не ференги?
Салех покачал закутанной в белый тюрбан головой.
— Нет, я узбек, как и вы. Другие члены нашего отряда — перс и тарги из Сахары. Ференги только Кхилбурн.
Кафила-баши задумчиво поглядел на Росса:
— А почему вы сказали мне об этом?
— На вашей ответственности благополучие каравана. Я не хотел бы навлекать на вас беду.
— Это достойный мотив. — Нахмурившись, Абдул Вахаб пригладил черную бороду. — Не ездите в Бухару, Кхилбурн, а не то станете сыном смерти, потому что эмир презирает всех европейцев. Подождите в Серахсе еще несколько дней, скоро пойдет караван в Хиву. А это — мой родной город. Там для ференги куда безопаснее.
«Все в один голос заявляют, что мне лучше не ездить в Бухару», — мрачно подумал Росс.
— У меня нет выбора. Я беспокоюсь о судьбе брата, британского офицера, который прибыл в Бухару с официальной миссией и был посажен эмиром в тюрьму.
Главный погонщик каравана сдвинул свои кустистые брови.
— Такой высокий светлый человек, вроде вас?
Волосы Иана были скорее каштанового оттенка, нежели светлыми, но ростом он был с Килбурна и очень светлокожий.
— Да, — кивнул Росс.
— Я собственными глазами видел, как несколько месяцев назад за дворцом эмира в Бухаре обезглавили ференги, по описанию похожего на вашего. В толпе говорили, что он солдат. — Абдул Вахаб сочувственно посмотрел на Росса. — Мне очень жаль, но наверняка казненный — ваш брат. Очень немногие ференги добираются до Бухары, и еще меньше их остается в живых. Вам не стоит продолжать путешествие, потому что теперь в этом нет смысла.
