приказал ему. Не смотря на равнодушное отношение к охоте, я всё же поддался фонтанирующей энергии старшего братца и когда момент наставал, с не меньшим азартом пытался угнаться за очередным оленем или кабаном, отслеженными королевскими егерями. Станнис же с кислой рожей плёлся где-то позади.
К моему большому удивлению, Роберт, несмотря на свои габариты, был крайне ловок с коротким копьем, сумев метко поразить пару несчастных животин, в то время как я смог только ранить одного оленя.
— Хахахаха, — розовощёкий король был в очень хорошем настроении, продемонстрировав свою удаль, — учись парень! Это тебе не по борделям шляться! Ахахаха!
— Куда мне до вас, Ваше Величество! Мне шлюхи дают только благодаря тому, что диво как похож на Вашу Милость! — не оставался в долгу и я.
— Ахахаха, — казалось, смех короля должно было быть слышно аж в Красном замке, — не отставай!
Охота завершилась глубоко под вечер, когда устали не только кони, но и люди, и когда даже поразительно выносливый король с трудом держался в седле. Пока мы занимались весельем, слуги и пажи разбили лагерь, разожгли огни, установили жаровни и вертела. В общем, к моменту нашего возвращения всё уже было готово для культурного досуга.
Хитом стал мой шашлык. Заранее замаринованное в купленных мною специях мясо разлетелось за несколько десятков минут, а ведь я мариновал килограммов десять. Благо, что я и с собой прихватил свой шашлычный набор специй, так что даже недавно убиенная дичь во вкусе преобразилась. Я не был первооткрывателем использования специй при приготовлении мяса, само собой, но так, видимо, его здесь не готовил ещё никто, особенно это касается жарки мяса на углях. Так что… учитывая скорость распространения слухов, у лавок специй вскоре должен быть лёгкий ажиотаж. Может, кулинарный трактат под шумок написать и самопровозгласить себя мейстером кулинарии?
— Еда Богов! — Роберт смаковал шашлык из свиной шейки, испачкав все руки в мясном соке, — наконец, нормальная еда, разрази меня гром.
Мы с братьями расположились полукругом у костра, поедая лучшие куски и попивая отличный эль. Солнце уже давно скрылось за горизонт, окружающий мир пребывал в первобытной тьме, в которой только наши костры дарили внушающий спокойствие свет и, вместе с тем, отбрасывали устрашающие тени. Мы с Робертом ели и пили не щадя живота своего. Станнис, как и следовало ожидать, неспешно цедил кубок, практически не отрывая своего взора от огня.
— Станнис, у меня будет к тебе просьба. — Станнис поднял на меня взгляд с лёгким налетом… скепсиса что ли, — мне нужен новый оруженосец. И слышал я, что четвертый сын сира Давоса не прочь разделить суровую жизнь рыцаря.
— Марик служит мастером над гребцами на моём корабле, — выложив сей факт, Станнис умолк, словно представил всеобъясняющий и непробиваемый аргумент.
— Неужели во всем королевском флоте нет достойного, кто мог бы стать мастером над гребцами на «Ярости»? — предвосхищая слова брата и не давая ему вставить лишнее слово, продолжаю, — когда мне, нужен преданный человек подле.
Станнис ещё раз взглянул на мою серьёзную рожу. Именно, что «серьёзную». В этот раз брат ответил мне коротким кивком.
— Пекло! — Роберт аж слегка привстал, донося до нас своё громогласное негодование — какого хрена ты так быстро согласился?! Стареешь!
И вновь гогот короля раздался над ночной поляной. Осушив кубок, Роберт снова рассмеялся, видимо, прокрутив сказанное ещё раз в своей голове и подивившись собственному остроумию.
— Когда ты собираешься жениться? — Роберт как всегда прямолинеен.
— Год, два. Было б на ком.
— На ком? — казалось, король вот-вот задохнется от мнимого возмущения, — Вестерос полон девах, готовых на всё, ради такого жеребца как ты.
— Вот я и думаю. Может, написать старому льву, чтобы он подыскал мне симпатичную блондинку?
— В пекло Ланнистеров! Даже не вздумай, нет от них никакого толку, но при этом эти рукожопы уже всюду. Даже в моём чёртовом сортире!
— Как малышка Ширен? — пытаясь сбить разговор на другую тему, обращаюсь уже к Станнису, наблюдавшему всё это время без вмешательств да со слабым интересом за нашим диалогом, — я слышал, она растёт умной девочкой.
— Хорошо, — ответил братец, ощутимо напрягшись.
— Почему бы тебе не привезти её сюда? Местный климат предпочтителен для ребенка её возраста.
— Она поражена уродством, а люди жестоки, — Станнис уже не скрывал своего раздражения от вопроса, в конце запустив шпильку уже в сторону короля, — особенно дети.
— Тебе пора уже понять, что наследники рождаются от регулярного сношения жены, а не от дрючки команды!
Роберт за ответом в карман тоже не лез. Эх, видимо, сам того не ведая, я вскрыл болезненную тему для обоих старших братьев.
— Она принцесса Дома Баратеонов, — я поспешил вмешаться в разгорающийся спор, — любой, посмевший обидеть её, получит по заслугам.
— Даже наследник? — Роберт с ухмылочкой бросил провокацию.
— Особенно, — не остался в долгу и я.
— Ха… вот видишь, Станнис, так нужно защищать своих детей, а не прятать их в подземельях.
Вот же жопа заспиртованная… лучше мне заткнуться.
Станнис поднялся со своего места, выплеснув остатки эля в догорающий костер, и бросил несколько колких слов напоследок. Очевидно, что он предпочтёт уйти и раствориться в темноте, чем оставаться в такой компании.
— Не могу слушать речи о воспитании детей от человека, не воспитавшего ни одного.
— Упёртый баран, — спустя несколько минут злого пыхтения, наконец, выдавил из себя Роберт, но уже спустя несколько мгновений король расслабился и откинулся на спинку походного стула, — я не справедлив к нему, знаю. Но никак не могу…
Вперив свой взгляд в пустоту, Роберт окунулся в свои мысли, дав мне несколько мгновений всмотреться в его лицо. Так подумать… если подстричь немного бороду, убрать опухшесть и чутка лишнего веса, то перед вами окажется красивый, далеко не старый ещё мужчина с острым умом, богатой историей и достаточно широким кругозором.
— Что с тобой стало?
Мой вопрос прозвучал как гром среди ясного неба, а я и не понял поначалу, что произнёс его вслух. Роберт же словно проснулся и стряхнул с себя пыль, вонзая следом свой горящий взор мне прямиком в душу.
— Пустота и ярость, — Роберт говорил медленно, зло и с болью, которую тяжело было с чем-то спутать, — ничто не в состоянии её заполнить. Ни власть, ни золото, ни вино, ни шлюхи с увеселениями. Я словно пустая бочка. Ничто не может доставить мне удовольствие или радость, ничто. — Роберт провёл рукой, указывая на всё наше окружение. — Только отвлечь. Даже когда я смотрю на своих детей… ничего не чувствую. Ничего, потому что желал их от другой. Я любил её, Ренли.
