Тут же ворохнулась в голове пугливая мысль – что она дальше будет с этим нахохлившимся воробышком делать? А вдруг девчонка, например, в знак протеста голодовку объявит? Или с прогулки убежит, не дай бог? Может, зря она вообще в это дело ввязалась?
– Как бы мне на самолет не опоздать… – вывел ее из задумчивости Ларин голос. – Если сейчас на въезде в город пробка образуется, уже точно не успею. Хотя время еще не пиковое – может, пронесет. За твоим малышом куда заезжать, говори быстро адрес!
– …Алишер, собирайся! – с порога заполошно крикнула Диля, влетев в тети-Танину квартиру.
Пробежав в комнату, она засуетилась, спихивая в большой пакет все, что по па далось под руку, – свои джинсы, кроссовки, Алишеровы брючки с рубашками, косметичку, альбом с рисунками, рассыпанные по столу фломастеры. Шурик мельтешил под ногами, тявкал звонко и возмущенно и даже норовил цапнуть за пятку, что с его стороны вообще было проявлением крайней собачьей наглости – в конце концов, она ему на сегодняшний день хозяйкой приходится, хоть и временной. Алишер, глядя на мать, застыл на месте, в ужасе открыв круглый ротик, потом произнес тихо и очень испуганно:
– Мам… А куда мы? Нас выгоняют, да? А как же Шурик, мам?
– Да уйми ты своего Шурика, мешает же! – сердито прикрикнула она на сына. – И никто нас не выгоняет, мы сами уходим… Сделаем хорошее дело и назад вернемся. Сбегай лучше в ванную, забери наши зубные щетки!
– А Шурик?! – со слезой в голосе перебил ее мальчишка, подхватывая вертящееся собачье тулово на руки и с нежностью прижимая его к груди.
– Да куда ж мы без Шурика, и Шурика с собой возьмем… Давай пошустрее, Алишер! Там, внизу, машина ждет! И это… Вот еще что… Девчонка там вредная сидит, в машине, ты ее возьми на себя, ладно? Ну, пообщайся как-нибудь, включи мужицкое обаяние… Хотя что я несу, господи! Ладно, пошли, по ходу дела разберемся…
Под непрекращающееся ни на минуту звонкое тявканье Шурика они вывалили из подъезда суетливой компанией, и Диля быстро пропихнула Алишера на заднее сиденье машины, захлопнув за ним дверь. Сама же птицей порхнула на переднее, втянула себе под ноги пакет, отерла со лба испарину торопливости. Лара тут же рванула с места, вырулила на дорогу, остановилась на красный сигнал светофора, нетерпеливо барабаня коготками по рулю:
– Неужели-таки попали в пробку, собака! Придется по дворам объезжать! Не успею!
Однако после зеленого сигнала длинный ряд машин задвигался довольно шустро, и двадцати минут не прошло, как машина навострилась выруливать в ухоженный двор красивого дома, поднимающегося модной желтой кукурузой над панельными унылыми пятиэтажками.
– Я сейчас домой заскочу и сразу убегу, а ты потом в квартире сама ориентируйся. – На ходу пыталась дать Лара указания. – Консьержку снизу я тоже предупрежу, чтобы за вами присматривала. В смысле помощи всякой. Если что-то случится из ряда вон – Сёме звони. Он поможет. Хотя чего уж такого может случиться… Как чего включать-выключать, у Машки спросишь, она в этих делах соображучая. Машк, покажешь тете Дине все, ладно? – улыбнулась она чуть заискивающе в зеркало заднего вида и замерла, с опаской ожидая реакции строптивой дочери.
Только никакой реакции она вообще не дождалась. Ни строптивой, ни благосклонной. Похоже, Машка даже и голоса материнского не услышала, увлекшись новыми впечатлениями. Раскрыв кукольные голубые глаза, девчонка завороженно разглядывала незнакомого мальчика, прижимающего к груди маленькую дрожащую и чуть поскуливающую от страха собачку. Потом протянула к ней осторожно руку и тут же отдернула ее, улыбнувшись и показав щербину на месте выпавших передних молочных зубов. Алишер тут же продемонстрировал и свою точно такую щербину, оторвал от себя Шурика, возложил его щедро на Машкины коленки:
– Да он не кусается… Тебя как зовут?
– Маша… А тебя?
– А меня – Алишер! Можно называть просто Алькой.
– Ага, ладно… – доверчиво мотнула головой Машка, снова улыбнувшись и сверкнув голубыми глазищами.
Лара, наблюдающая эту сцену в зеркале, чуть наклонилась к Диле, произнесла ей на ухо:
– Слава богу, нашли общий язык… А я боялась. Хороший мальчик, молодец. Считай, полдела уже сделано. Чтоб с моей Машкой общий язык найти, это ж наизнанку надо вывернуться, а тут раз, и готово, и вот она – Маша, я вся ваша… Надо же! Кто бы мог подумать…
Диля улыбнулась ей, даже кивнула, вежливо соглашаясь. А про себя подумала – что ж удивительного в том, что дети сразу общий язык нашли? Они ж дети! Они презренного душка от слов «гастарбайтер» и «трудовой мигрант» еще не ведают и уж тем более не учились напрягаться вынужденной толерантностью. Они пока души цельные, искренние, спесивостью и обидами не траченные. Главное, общая человеческая эмоция из воздуха образовалась, а кто из них таджик, кто не таджик – какая разница…
Ларин дом поразил Дилю уже с парадной лестницы – сроду она такой красоты не видела, чтоб в подъезде так бело, так чисто было. И деревья в кадках росли. Вежливая ухоженная тетка за стеклом кивнула Ларе с улыбкой, окинула внимательным взглядом их с Алишером. Значит, это и есть консьержка? Скорее, на учительницу похожа…
Отомкнув тяжелую сейфовую дверь, Лара юркнула вперед, махнув им торопливо – заходите, не стойте на площадке!
– Дина, сама, сама! Мне некогда, я побежала! – тут же появилась она в прихожей, на ходу застегивая щегольский дорожный саквояж. – Манечка, солнышко, прости, – чмокнула торопливо дочку в щеку. – Я позвоню вечером из Калининграда! Дина, ключи на тумбочке! Замок легкий, разберешься!
Дверь за ней тяжело захлопнулась, и Шурик на руках у Алишера вздрогнул, потом дернулся и, ловко выскользнув на пол, потрусил по коридору, тихо цокая коготками по светлому паркету. Диля сняла ботинки, пошла за ним, отчего-то ступая на цыпочках. Обернувшись к пыхтящей над «молнией» комбинезона девчонке, произнесла просительно:
– Маш… Ты нам покажешь, что тут где? Ты же хозяюшка…
Машка не удостоила ее ответом, лишь глянула сердито. Сопнув, снова принялась дергать вниз собачку «молнии».
– Давай я тебе помогу… – сунулась к ней Диля, но девчонка так резко мотнула головой, словно хотела сбросить ее долой с плеч.
– Да не дергай так сильно! Тут тихонько надо. Погоди, я тебе сейчас покажу! – решительно подступил к Машке Алишер, и юная строптивица с готовностью потянулась к нему пузом, разведя руки в стороны.
Диля только головой покачала, подивившись Алишеровым способностям. Потом осторожно ступила несколько шагов по коридору, вошла в гостиную, огляделась.
В большой, освещенной предвечерним, будто наспех выглянувшим из-за дождевых облаков солнцем комнате, царил беспорядок пополам с роскошью. Хотя, может, это была и не роскошь вовсе. Просто она в таких квартирах никогда не бывала, только в журналах красивых видела. Откуда ей было знать, где тут роскошь, а где нет?
