храме раздралась посредине. И мы почувствовали свою богооставленность. Кому теперь довериться? На кого теперь уповать? Кого просить о помощи? Но мы с вами в лучшей доле, чем жившие при Христе. Потому что они пребывали в ужасе! Христос умер! Они ведь не знали о том, что теперь знаем мы. Что после Великой пятницы будет Великая суббота, а за нею – Воскресение Христово. Тогда мир об этом еще не ведал. В Воскресение верило меньшинство. Большинство не знало. Вот так, милые мои. Вот так. Однако суббота будет только завтра, а сегодня мир скорбит. Сегодня мы – одиноки.
Проповедь завершилась. Люди Божии, утирая слезы покаяния, двинулись приложиться к Плащанице. Человек тоже сделал шаг, но тут же очнулся и смахнул предательски накатившую слезу. Жар окатил его душу. Ему стало неимоверно стыдно за свою слабость, свою капитуляцию – такое слово пришло на ум его.
Человек выскочил из храма с чувством презрения к самому себе. Что это было? Ты ж не за тем заходил? Заморочили голову, околдовали. Какая-то чертовщина! Вот уж точно – опиум для народа. Дождя давно уже не было. А вот сумрак поглотил город. Человек посмотрел на часы и с ужасом понял, что опоздал на спектакль, не встретился с женщиной. Посмотрел на пропущенные звонки. Прочитал сообщения от женщины с обидными словами. Расстроился. Грязно выругался. Весь день был насмарку! Все планы пошли лесом! И зачем только зашел в эту юдоль смерти?! Лучше бы вымок. Все равно Бог умер!
Во гневе и ожесточении сердечном человек проклял и священника, и приютивший его храм, и собственную слабость, и Великий пяток, в который все его человеческие планы пошли прахом. Проклял и со злобой в сердце и унынием в душе поплелся домой. Где-то далеко гремел гром и сверкали молнии.
На следующий день человек проснулся, с досадой вспомнил о вчерашних событиях и отправился на работу, намереваясь вечером все-таки дойти до театра вместе со знакомой женщиной. Но вечером этого дня очутился он подле храма. Того же самого. Вчерашнего. Из открытых окон доносилось тихое клиросное пение, таинственное мерцание свечей в темноте призывно манило, но войти человек не мог. Что-то его туда не пускало. Или Кто-то. Вдруг неожиданно из храма вышел крестный ход с Плащаницей. Странно, подумал человек, у них теперь каждый день крестный ход? А когда через полчаса он услышал из открытого церковного оконца знакомые ему по вчерашней службе слова проповеди священника Никодима, то понял человек, что сегодня для него сызнова Великая пятница.
Когда же он проснулся в третий, десятый, двухсотый раз в Страстную пятницу, оказавшись к вечеру перед храмом, не имея благоволения Божия вступить в него, тогда-то и осознал он в полной мере, что же такое богооставленность.
Предание умалчивает, жив этот человек или так и умер нераскаянным. Кто-то утверждает, что он вообще ни разу не просыпался, а видения эти и состояние богооставленности – это его наказание в аду. Однако же прихожане храма, те, что из старожилов, рассказывают как быль, что каждый год в Великую пятницу два десятилетия подряд видят они одного и того же человека в старом заношенном костюме, одиноко и скорбно стоящего напротив храма, но так в него и не входящего.
Глава 20
Не уверен – не догоняй
Сами знаете, человеку без документов строго воспрещается существовать.
Михаил Булгаков
Ратников уже минут десять шел вдоль парка по заснеженному шоссе, которое усердно, но безрезультатно чистили десятки беспилотных снегоуборщиков. По шоссе идти было опасно, а иных вариантов и не было: пешеходные дорожки занесены снегом по колено. Сзади что-то взвыло, дважды крякнуло, а потом еще помаячило красно-синим световым сигналом, прежде чем Ратников сообразил, что объект интереса – именно он. Полицейская машина с мигалками аккуратно обогнала его и остановилась на обочине. Сбоку от нее завис дежурный полицейский квадрокоптер. Из машины вышли два тепло, но как-то уж очень стильно одетых полицейских: полноватый, славянской внешности майор лет сорока пяти и худощавый смуглолицый лейтенант-киргиз неполных тридцати лет. «Как-то совсем огламурилось МВД, – подумал Ратников, глядя на форму, – но, похоже, окончательно решило национальный вопрос».
– Здравствуйте, гражданин, – начал строго, но вежливо старший по званию. – Разрешите представиться, майор Татаринов. Предъявите, пожалуйста, ваши документы.
– А какой закон нашей свободной страны обязывает носить их с собой?
Худенький лейтенант, явно недавно пришедший на службу после академии, охотно кивнул:
– Согласны. Никакой.
– Подожди, Маматов, – окоротил лейтенанта старший по званию и опыту полевой работы. – Вы куда следуете?
Ратников, с прищуром косясь на подлетевший и зависший неподалеку полицейский дрон, ответил вопросом на вопрос:
– С какой целью интересуетесь?
– По закону вы обязаны отвечать правоохранителям.
– Домой следую.
– И где ваш дом?
– В Москве.
– А почему не на такси, не на общественном транспорте? По шоссе. Создаете помехи на дороге. Холодно опять-таки.
– Говорят, мода возвращается на закаливание и пешие прогулки. Активно боремся с ожирением, унынием и геморроем. У вас нет геморроя?
– Нет, – с готовностью поддержал интересный разговор лейтенант. Майор дипломатично промолчал.
– Сочувствую. Нет стимула для пеших прогулок.
– Так вы сами откуда и куда? – продолжил допрос под снегопадом майор Татаринов.
– Я сам отсюда и туда, – неопределенно ответил Ратников.
– Вы можете нормально отвечать?
– А вы можете нормально объяснить? Что вам от меня нужно?
– Такого в моей практике давно не было, – возмутился майор, обращаясь к лейтенанту как к независимому арбитру.
– Если честно, товарищ майор, такого в практике не было никогда, – сказал Маматов, с испугом поглядывая на небольшой прибор в своих руках, похожий на радар с экраном.
– Ребят, вы уверены, что по адресу со своими запущенными проблемами? – сочувственно поинтересовался Ратников, начиная уже подмерзать. – Точно геморра нет?
– Хватит паясничать, – взял строгий тон майор. – Вы кто? Вас не идентифицирует система «Безопасный мегаполис». Амир, покажи!
Лейтенант Маматов направил на Ратникова прибор, который издал неприятный звук и вывел на экране надпись: «ALARM. Объект не опознан. Информация отсутствует».
– Вот! – емко констатировал проблему молодой полицейский.
Затем он направил прибор на майора, и прибор, издав иной, уже приятный уху звук, вывел на экран фотографию, отпечатки пальцев и иные персональные данные напарника Маматова: «ФИО: Татаринов Константин Ефимович. Место и дата рождения: 12.05.1980, Люберцы, РФ. Место работы: майор полиции, Москва. ID 470–330–871–759…»
Метель стала стихать, но это не добавило комфорта разговору на обочине.
– Я не опознан, информация обо мне отсутствует. И что, это основания для моего задержания? – радикализировал ситуацию Ратников.
– В системе, гражданин, содержится информация абсолютно обо всех. Кроме вас, –
