такой туры идет много дерева, а в пустыне тяжело добыть дерево необходимой длины, и, кроме этого, у туры есть много слабых мест, и если бы на их город напали с турами, то они смогли бы легко отбиться, превратив их в ловушки для пехоты. Ведь они тяжелы, маломаневренны и прекрасно горят! А после того, как Сканд недовольно уселся на скамейку и почесал буйную головушку в тяжелых раздумьях, коварно добавил:
— Если дерево хорошо облить водой, то оно гореть не будет!
— Это прекрасно! — В глазах генерала опять зажегся огонек первооткрывателя. — С турами наши войска будут непобедимы!
— Пф-ф, — Алекс улыбнулся. — Достаточно вырыть глубокий ров перед стеной, и туры становятся бесполезны… — Увидев, как тяжело заворочались мысли в генеральской голове, он поспешил добавить, — ну, пока соседи не в курсе, как бороться с турами, то этим преимуществом вполне можно воспользоваться!
Сканд довольно рассмеялся, а потом посмотрел на рыжика с нескрываемым интересом. Заметив одиноко лежащий узелок, улыбнулся и предложил еще партию. Алекса не надо было долго уговаривать. Он быстро расставил шахматы на скамье и позволил в этот раз снять со своего поля, помимо ферзя, еще и двух офицеров. Потому что именно ими он гонял фигуры генерала по полю. После разговоров и игры Сканд решил, что туры — это не очень-то и страшно, а вот копейщики (офицеры) хорошо потрепали ему нервы в прошлой игре.
Игра опять разгорелась не на шутку. В этот раз Алекс гонял фигуры Сканда двумя турами и сдаваться не собирался. А в это время в гареме опять что-то произошло… Наверху раздался визг, который закончился топотом множества ног. Генерал с интересом посмотрел в сторону дома.
— Что там произошло?
— Опять я на кого-то напал и жестоко покалечил, — вздохнул рыжик.
— Когда успел? — нахмурился Сканд.
— Не знаю, — сознался рыжик и выбрался из-за скамьи, — сейчас расскажут. Ты подожди, меня быстренько отстегают, и мы продолжим.
— Э-э, — растерялся Сканд, — если ты ничего не делал, то почему тебя наказывают?
— Ну, я же лживая тварь, — Алекс пожал плечами. — Мне веры нет, а вот наложники — это правдивые ребята и врать не могут. Они хорошие и честные. Так чьим словам поверит Чока?
Чока как раз появилась, пылая праведным гневом, с розгой в руках. Следом за ней шел тот самый зловредный третий наложник и баюкал руку. Увидев Сканда, Чока остановилась и вежливо поздоровалась с ним, и только после этого ухватила рыжика за ухо.
— Сколько можно тебе говорить, не лезь к наложникам господина! — Чока примерилась отхлестать Алекса собственноручно, но тут вступился Сканд.
— Что происходит?
— Этот негодник, — Чока тряхнула Алекса за ухо, — уже третий день нападает на невинных ребят. В первый день он ударил Шушу, потом столкнул Зюзю с лестницы и сломал ему ногу, а сегодня опять набросился на Шушу и укусил его за руку. Смотрите, господин, он почти откусил ему кусок руки!
— И когда это произошло? — нахмурился Сканд.
— Ко мне только что прибежали из гарема и сказали, что Качшени опять пробрался в гарем без спроса. А там набросился на Шушу и прокусил мальчику руку, смотрите, как он мучается!
Чока показала рукой на перепуганного наложника, который почему-то попытался вначале спрятаться, а потом удрать от Чоки, но та подхватила его за раненую руку.
— Чока. — Сканд смотрел, как наложник морщится и старается стать маленьким и незаметным. — Я тебя уверяю, Качшени уже давно сидит со мной и не уходил ни на минутку. Он не мог недавно укусить Шушу хотя бы потому, что Шуши здесь не было! Я здесь сижу с утра и могу заверить тебя, что Качшени здесь ни при чем…
— Шуша! — воскликнула Чока. — Ты что, соврал мне? Как же ты мог? Я же тебе верила!
Расплата
— Прости меня, ящерка! — Чока очень эмоционально тискала рыжика. — Ты мне говорил, что не виновен, а я не поверила. А знаешь что? — Чока схватила Алекса за плечи и, отодвинув от своего бюста, заглянула в глаза. — Давай теперь ты их накажешь, всех, кто на тебя наговаривал неправду. На розгу, отлупи их по спинам, чтобы в следующий раз подумали, прежде чем говорить неправду.
— Правильно, — согласился Сканд. — Кто сегодня утверждал, что Кашчени оказался в гареме, вызывай их всех.
Вскоре во дворе переминались пятеро девушек в длинных белых тогах, семеро наложников в весьма откровенных шароварах и отдельной кучкой сбилась стайка рабов. При этом девушки жмурились от прямых солнечных лучей, а Зюзю принес на спине раб. Алекс чувствовал всей кожей, что за всем этим наблюдает много народу. Но, как бывает, Алекс, добившись справедливости, был согласен простить обидчиков. Для него важнее было, что зло наказано и обличено, а не втаптывать в грязь бывших оппонентов. Вот и сейчас, крутя в руке гибкую веточку, он искал повод соскочить с этого и не марать руки. Хотя, конечно, спускать обиду не следовало, чтобы в дальнейшем не думали, что он рохля, неспособный постоять за себя. Алекс обвел взглядом замерших людей и только вздохнул.
— Девушек бить не буду, — заявил рыжик и махнул розгой, чтобы они уходили. Увидев недоуменный взгляд Сканда пояснил, — они с яйцом, вот приедет младший муж, объявит радостную новость, что будет гнездо… И зачем их расстраивать накануне такого события?
Чока довольно заулыбалась и замахала руками на девушек, чтобы они уходили обратно.
— Рабов тоже бить не буду, — задумался рыжик, — они подневольные люди и не виноваты, что их хозяева решили сделать так, а не иначе.
Сканд в этот раз хмыкнул, но Алекс его проигнорировал. Потом точно также отпустил и четверых парней, которых видел впервые, и когда на площадке осталось только трое наложников, с которых все начиналось, рыжик довольно улыбнулся и взмахнул розгой.
— Я по вашей вине получил двадцать пять ударов и теперь поделю их честно между вами. Поворачивайтесь спинами, должок отдавать буду!
Алекс честно поделил порку на всех, а двадцать пятый с оттяжечкой достался Шуше. Тот аж взвизгнул под конец.
— Из тебя получился бы хороший младший…. - вздохнула Чока и прикрикнула на всех зевак, чтобы шли работать.
После всего Алекс и Сканд вернулись за скамью и доиграли партию. Генерал был несколько рассеян и, после того как совершил глупую ошибку, рыжик предложил переиграть партию позже. Сканд удивленно посмотрел на рыжика и кивнул головой. Он молча вышел из дома и умчался на своем синем страшилище, как будто за ним гнались.
Весь дом замер в ожидании приезда Пушана и его младшего мужа. Нет, в доме
