Леонидас опустился передней на колени. Руки сменились языком, что было совершенно ново и неожиданно.
– Нет! – сорвалось с губ. – Нет…
– Закрой глаза и наслаждайся, – прошептал Леонидас. – Я хочу свести тебя с ума от удовольствия.
Ее пальцы проникли в его густую шевелюру. На смену недолгому сопротивлению пришел восторг от того, что он делал с ней. Мыслей не было. Остались только чувства, эмоции, ощущения. Все остальное просто перестало иметь значение.
Кровь быстрее побежала по венам. Мэрибел стонала, кричала и извивалась, пока наконец не потерялась в волнах наслаждения, которые накрывали ее одна за другой.
Но прежде чем она успела оправиться после того, как достигла наивысшего пика блаженства, Леонидас прижал ее спиной к стене, чтобы открыть и себе дорогу к удовольствию.
– Леонидас?
– Весь день, глядя на тебя, я мечтал оказаться именно здесь, – он вошел в ее разгоряченную плоть, – в тебе, дорогая. Я хотел слиться с тобой и стать частью тебя.
Страсть снова охватила Мэрибел с еще большей силой. Казалось, она не сможет вместить в себе завладевшее ею возбуждение. Скоро оба вознеслись к вершинам наслаждения – неожиданно, бурно, с неистовостью диких животных.
– Ни с одной женщиной мне не было так хорошо, как с тобой, – шепнул Леонидас.
Затем, уложив Мэрибел на прохладные простыни, он снял с себя одежду и голый лег рядом с ней. Она упивалась запахом мужественности, который исходил от Леонидаса. Ее веки опустились от усталости после такого сексуального марафона, и все же Мэрибел была счастлива.
– Ты ведь никуда не уйдешь? – поинтересовалась она.
– Куда мне идти? – лениво протянул он.
– Не хочу проснуться одна.
Леонидас вспомнил, как два года назад вышел из душа и не обнаружил Мэрибел в спальне. Он обыскал весь дом, ощущая пустоту, сомкнувшуюся вокруг него.
– Я буду рядом, – пообещал Леонидас.
– Хорошо. Знаешь, я так устала.
– Счастлива?
– Угу, – блаженно промурлыкала Мэрибел, запечатлев сонный поцелуй на его плече.
Леонидас решил, что было бы жестоко будить Мэрибел и говорить ей о круизе. Он расскажет ей утром… когда-нибудь. Расстроится ли она? Мужчина крепче обнял жену, ему не хотелось расстраивать ее или причинять ей боль.
Когда Мэрибел проснулась в третий раз, по телевизору шла передача на греческом языке. Девушка облокотилась на подушки и вздохнула. Часы показывали два часа дня. Они позавтракали в семь вместе с Элиасом, а потом немного поиграли с ним на террасе. Пару часов спустя Леонидас снова отнес Мэрибел в постель. Проснувшись, она пошла в душ, где к ней присоединился Леонидас.
Улыбка коснулась раскрасневшихся губ Мэрибел. Она переключала каналы, пока не остановилась на передаче о знаменитостях. Девушка слушала вполуха, когда Леонидас появился из ванной.
– Я так понимаю, одеваться мне не стоит?
Мэрибел зарделась и хихикнула.
Собственное изображение на телевизионном экране заставило ее отвлечься от созерцания безупречного мужского тела.
– Боже мой… какое у меня потрясающее платье. Я и подумать не могла, что оно так великолепно выглядит со стороны.
– Дело не в платье, милая. Это ты сногсшибательна. Но я не могу поверить, что ты смотришь подобную ерунду.
– Это лучше, чем финансовые сводки.
Ее насмешливо-игривое настроение мгновенно испарилось, когда Мэрибел услышала комментарии.
– Вполне естественно, – звучал голос за кадром, – что Леонидас Паллис насладился своими последними деньками свободы на борту современной яхты «Дива Квин»…
Мэрибел в ужасе уставилась в телевизор. И хотя комментатор не привлекал к этому внимания, она заметила голую женщину, танцующую на палубе. Другая обнаженная прелестница прыгнула за борт в чем мать родила.
– Заткнись! – рявкнула Мэрибел, когда Леонидас попытался что-то объяснить.
– Дай мне пульт.
Он потянулся к ней, но она уже выключила телевизор.
– Мерзавец! – с чувством воскликнула девушка. – Значит, ты не устраиваешь оргий? Тогда что же ты делал на той яхте?
– Не то, что ты, очевидно, думаешь.
– Обнаженные женские тела – что может быть яснее?
– Когда ты перестанешь верить всему, что пишут и показывают по телевизору? Фото и репортажи могут быть сфабрикованы.
– А как же снимки в газете?
– Если тебе так хочется, я могу показать их тебе. – Леонидас с очевидной злостью натянул джинсы.
– Да, я хочу увидеть все фотографии.
С этими словами Мэрибел встала и пошла в гардеробную одеваться. Она делала все на автопилоте, пытаясь найти в себе силы справиться с ситуацией, не поддаваться эмоциям и не показывать свою боль.
Впрочем, Леонидас вел себя так, будто не совершил ничего предосудительного. Но ведь он никогда не чувствовал себя виноватым, сколько она его помнила.
Одетая в белые льняные брюки и подходящий топ, Мэрибел вернулась в спальню. На ее бледном лице выделялись огромные синие глаза. Леонидас тут же отложил газету.
– Если посмотришь на снимки, только еще больше разозлишься и получишь неправильное впечатление.
– Но я замучаю себя мыслями, если не увижу фотографии прямо сейчас.
– Здесь дело в доверии, Мэрибел.
– Я бы поверила тебе, если бы ты рассказал мне обо всем раньше, чем я узнала об этом из телепередачи.
– Ты хочешь, чтобы наша совместная жизнь началась вот так? С газетных статей, фотографий и репортажей, порочащих мое имя?
Вспыхнув, Мэрибел покачала головой.
– А когда ты собирался рассказать мне о круизе?
– Я предвидел этот сценарий, дорогая. И должен признаться, не особенно торопился.
– И… чему ты хочешь, чтобы я поверила? Что тебя похитили и силой затащили на борт яхты твоего приятеля, где ты подвергся назойливому вниманию развратных женщин?
– Серджио мой хороший друг, но я вовсе не одобряю те вечеринки, которые он устраивает… – Леонидас провел рукой по волосам. – Черт! Обручальное кольцо у меня на пальце вовсе не означает, что я принадлежу тебе или что ты можешь указывать мне, что делать!
– Значит, если я решу погостить на яхте, полной полуголых мужчин, ты ни слова не скажешь. И не станешь задавать никаких вопросов после такого круиза. Ты будешь уважать мое право делать то, что мне хочется. Рада, что мы это выяснили, – парировала Мэрибел.
Леонидас застыл. Его темные глаза вспыхнули злостью. Мэрибел знала, что взлетела слишком близко к солнцу, но продолжала стоять на своем. Наконец Леонидас нарушил тишину:
– Это для меня неприемлемо.
– Почему же? – ехидно поинтересовалась она.
– Ты моя жена!
– То есть ты будешь делать все что хочешь и я тоже должна поступать так, как нравится тебе?
