Все это привело к росту пораженческих настроений в среде тамплиеров.
30 мая комиссия отложила работу до 3 ноября, но заседания начались только 17-го. Теперь показания будут не в пользу ордена: двести признаний против двенадцати отрицаний.
Те, кто отказались от своих слов, сослались на тот факт, что предыдущие признания были даны ими по принуждению и под пыткой.
Тамплиер Понсар де Жизи говорил, что за три месяца до того, как он предстал перед епископом Парижа, его поместили в яму с руками, так сильно связанными за спиной, что кровь стекала по пальцам. Он добавлял, что, если бы его снова подвергли пытке, он бы сказал все, что хотели от него услышать. Он был готов пострадать, лишь бы страдания были недолгими, например, обезглавливание, огонь или кипяток, но был не в состоянии терпеть долгие пытки, которые ему уже пришлось вынести, находясь в тюрьме в течение двух лет.
Другой тамплиер Бернар де Ге, утверждал: «Меня так пытали, меня так долго держали перед пылающим огнем, что мои ступни сгорели; от них отделились эти две кости, которые я вам показываю. Посмотрите, их недостает в моем теле».
* * *
Комиссия в Париже играла самую важную роль. Нам мало известно о результатах, полученных другими комиссиями. О них сообщили Папе, который приказал прелатам и богословам изучить их. В те месяцы, что предшествовали Собору в Вьенне, Папа настаивал на том, чтобы как можно быстрее получить эти результаты. Помимо этого он приказал инквизиторам прибегнуть к пытке «как если бы первое впечатление, произведенное протоколами, не поддерживало обвинений, выдвинутых против ордена» (Лизеран), Это равнозначно признанию, что для того, чтобы получить интересные и соответствующие обвинениям признания, существовала только пытка…
Глава V
Вьеннский собор
Первоначально Папа назначил открытие Собора во Вьенне на 1 октября 1310 г. Но последний начал свою работу только 16 октября 1311 г. Он был отложен, дабы позволить судебным следователям успешно завершить расследование.
В кафедральном соборе этого небольшого города собрались триста епископов, аббатов и приоров. Король явился только 20 марта следующего года в сопровождении своих братьев Карла и Людовика, своих трех сыновей и многочисленной вооруженной свиты. Перед небольшой комиссией, назначенной для того, чтобы определить план работы Собора, Папа предварительно приказал зачитать отчеты протоколов папских комиссий, затем он спросил каждого, нужно ли распустить орден Храма.
Поначалу он натолкнулся на категорический отказ. Общее впечатление складывалось в пользу ордена. Поскольку орден Храма не был обвинен перед церковным судом, невозможно было на законном основании вынести ему приговор. Все отцы церкви, кроме одного итальянского прелата, советовали соблюдать осмотрительность и сдержанность. Они решили, что с точки зрения здравого смысла необходимо выслушать тамплиеров: они должны защититься перед Собором. Это тем более необходимо, что результаты расследований неубедительны.
Король был недоволен. Он принялся оказывать давление на членов оппозиции и запугивать тех, кто сомневается.
Он угрожал Папе возобновить процесс против умершего Бонифация VIII. Столкнувшись с таким агрессивным отношением, Клименту попытался направить ход событий в другое русло. В течение нескольких месяцев будут рассматриваться различные вопросы, не имеющие никакого отношения к делу ордена тамплиеров. Именно в течение этих рабочих месяцев Климент V предпишет, в частности, ограниченное применение пыток. Тогда же он вынесет приговор беггардам и спиритуалам. По словам Леви-Мирепуа, ему даже пришлось разбирать «дело молодой, очень красивой девушки родом из Англии, которая называла себя воплощением Святого Духа, сошедшего ради спасения женщин, так же как Сын сошел ради спасения мужчин».
Во время этого перерыва девять тамплиеров явились на Собор, чтобы защищать орден. Они говорили, что их послало многочисленное братство из окрестностей Лиона. Папа испугался и приказал бросить их в темницу. Боялся ли он вооруженного нападения? На подобную мысль наводит письмо, которое он отправил Филиппу Красивому. Объявив своему корреспонденту об аресте девяти делегатов от ордена Храма, он добавляет: «С этого момента мы считаем необходимым принять особые меры ради собственной безопасности, и мы сообщаем об этих событиях Вашему Величеству для того, чтобы, сохраняя осторожность и бдительность, вы решили, что именно надлежит и следует сделать для охраны Вашей персоны».
Таким образом, до самого конца Папа будет проявлять малодушие. Он не только боялся короля и тамплиеров, но еще и опасался сопротивления со стороны Собора.
* * *
Между тем король со своей стороны методично продолжал заниматься подрывной деятельностью. 2 марта Филипп Красивый пишет Папе: «Ваше Святейшество знает: расследование обнаружило такое число ересей и злодеяний, в которых виновны тамплиеры, что орден должен быть непременно уничтожен. По этой причине и потому, что нами движет священное рвение защитить правую веру, мы с мольбой и смирением просим, чтобы этот орден был упразднен: имущество, которым он владел, можно передать новому рыцарскому ордену».
Должно быть, настойчивость короля возобладала над нерешительностью Папы. 22 марта 1312 г. на тайном заседании консистории члены комиссии, занимающейся этим делом, подавляющим большинством проголосовали за упразднение ордена тамплиеров (четыре пятых голосов), при условии, что этот приговор будет оглашен одним лишь Папой. Собор желал переложить на него ответственность за уничтожение ордена. Гильом Дюран, епископ Манда, предложил прибегнуть к этой уловке, с чем все согласились. Если Собор не мог за отсутствием достаточных доказательств вынести канонический приговор ордену Храма, Папа мог ликвидировать орден, чтобы положить конец королевским интригам и уничтожить сам предмет раздора. Таким образом, речь шла, скорее, о предупредительной мере, чем о карательном приговоре. Именно поэтому, в конце концов, все отдали за нее свои голоса.
3 апреля на открытой консистории Папа зачитал буллу «Vox in excelso», апостольской властью уничтожавшую орден тамплиеров упреждающим образом, а не путем осуждения. Папа напомнил об упреках в адрес тамплиеров. Он подчеркнул бесполезность ордена, теперь, когда борьба за Святую Землю окончена. И снова речь идет о необходимой и своевременной мере, а не о судебном приговоре «из ненависти к Храму».
С самого начала заседания, дабы предупредить возражения отцов Собора, им под угрозой отлучения было предписано соблюдать полнейшую тишину.
По мнению некоторых, Климент V якобы сам объявил о ликвидации ордена тамплиеров и не позволил Совету осудить их для того, чтобы не раскрывать на общем обсуждении подрывные доктрины и тайные замыслы тамплиеров. Чистая гипотеза. Папа не пожелал выносить окончательный приговор ордену, чья вина не была доказана в полной мере. По этой причине формулировка приговора несколько расплывчата: «Хотя мы могли бы обвинить их по всем правовым нормам, мы распускаем их упреждающим образом апостольской властью, оставляя за нами и за Святой римской Церковью право распоряжаться их жизнями».
Выражение «упреждающим образом» дало почву для различных толкований. Утверждалось, что папский декрет, ликвидировавший орден Храма, носил всего лишь временный характер, речь шла только о роспуске на определенный срок, в связи со сложившимися обстоятельствами.
Непонятно, как орден мог вновь обрести смысл существования. Даже новый крестовый поход не восстановил бы его репутацию. Тамплиеры слишком основательно закрепились в Западной Европе, чтобы согласиться пойти на какие-либо преобразования, которые лишили бы их имущества и престижа.
Король присутствовал при всем этом и после пяти лет ожидания и коварных происков праздновал победу. Через месяц после вынесения приговора, 3 мая, издав буллу «Ad providam», Папа решил передать имущество тамплиеров госпитальерам, которых начинали называть «рыцарями Родоса». В королевствах Арагонском, Кастильском, Португальском и на Майорке это имущество следовало передать местным военным орденам, которые еще сражались против сарацинов: орденам Алькантара, Сантьяго и Калатрава.
В связи с этим Папа открыто проявил свою власть. Отцам Церкви, которые выступали против намерения передать имущество тамплиеров госпитальерам, Климент V заявил: «Если вы согласитесь с передачей имущества ордену госпитальеров, я с радостью объявлю о согласии с вами, если же нет, я все равно сделаю это, по нраву это вам или нет».
Поскольку оппозиция упорствовала, Климент V пренебрег ею. Впрочем, передача имущества ордена тамплиеров госпитальерам полностью соответствовала принципам церковного и феодального права: в общем, это был всего лишь переход имущества Церкви от одного ордена к другому.
