– Может быть, она шантажировала своего ухажера? – предположил Артем. – Вы же помните ее программу-минимум? Выйти замуж и позволить состоятельному мужу себя содержать. Что, если этот ухажер уже женат? И угрозы разоблачения его напугали?
– Чушь собачья, – отрезал Дима Скороходов. – Если бы все убивали своих любовниц, в мире уже давно не осталось бы женщин. Кроме того, он мог предложить ей содержание.
– Может быть, это все-таки Хабаров? Жанна хотела признаться Ольге, что крутит с ним роман, а он вспылил… – заметил Артем.
– Он же разорвал отношения с Ольгой! – напомнил Михеев. – Чего ж ему пылить?
– Примем за аксиому, что Хабаров невиновен, – решил за всех Ратников. – Он наш клиент.
– Мне нравится только одно объяснение, – признался Артем. – Некто хотел подставить Хабарова под серьезный удар. Обхаживая Жанну Гладышеву, он «работает под Хабарова». В тот день, когда этот человек воспользовался машиной и ключами от квартиры Вадима, он точно знал, что за ним будут следить частные детективы. Он хотел сделать состряпанную таким образом липу достоянием гласности. Он добивался того, чтобы вокруг Хабарова сложилась именно такая ситуация, какая и сложилась сейчас.
– Зачем? Ведь Хабарова невозможно осудить. Улик явно недостаточно.
– Да просто ему очень повезло! Это ведь чудо, что нашелся свидетель, видевший своими глазами, как в тот роковой вечер Жанна Гладышева вылезла из машины Хабарова, а потом села в другую.
– Значит, надо сосредоточиться на поиске врагов Хабарова, – заключил Ратников. – Нам позарез нужен мотив. Если Артем прав, то в окружении Хабарова есть человек, который ненавидит его до такой степени, что пошел даже на убийство. На два убийства.
– Мне кажется, все это притянуто за уши, – покачал головой Михеев. – Убить девушку только для того, чтобы кого-то подставить? В осуществлении подобного плана может возникнуть столько случайностей! И вот вам первая – свидетель, который видел, как Жанна вышла из машины Хабарова.
– Кстати, если бы не подружки Жанны, никто бы не мог с уверенностью утверждать, что она в нее вообще садилась! – впервые вмешалась в разговор Лиза.
– Мы определенно чего-то не ухватываем, – вздохнул Ратников. – Давайте теперь зайдем со стороны Ольги. Здесь у нас есть двое совершенно конкретных подозреваемых. Иван Болотов и его кузен Николай Барабанов. Оба они знали о том, что Ольга нашла улику, и оба имели теоретическую возможность убить ее до приезда Хабарова.
– Если это Болотов, – сказала Лиза, – то непонятно, зачем он вообще тогда поведал всем об этой улике. Если он опасался, что милиция может вычислить Ольгин звонок, он мог бы сказать что угодно. Да, звонила. Да, просила Вадима приехать. Зачем же про улику-то рассказывать?
– А вдруг именно таким образом он и хотел отвести от себя подозрения! – предположил Артем. С тех пор как Лиза недавно заметила, что Болотов «чертовски обаятелен», он проникся к последнему острой неприязнью.
– А что у нас там с Барабановым? – поинтересовался Ратников у Димы.
Дима вздохнул:
– Ох уж мне этот Барабанов! В общем и целом он ведет такую пресную жизнь, что даже противно. Единственным его развлечением после работы является телик. А единственной подлинной страстью – пиво с креветками. У него нет ни кота, ни собаки. Живет один, а по выходным, строго по списку, ездит в гости к родственникам.
– Родственники Барабанова – это ведь и родственники Болотова, – подсказал Михеев. – И что там с ними?
– Скукотища. Добропорядочные семейства с кучей детей всех возрастов и габаритов. Ни одного профессора или космонавта, – пошутил он. – Все люди простые и чрезвычайно предсказуемые. Кроме Болотова, конечно. Он единственный, кто, так сказать, выбился в люди.
– А женщина? Есть у Барабанова постоянная подружка?
– Вот с этим полный пролет. Ничего выяснить не удается.
– Почему не удается?
– Понимаешь, какая штука… Мне кажется, Барабанов догадывается, что за ним следят.
– Серьезно? – вскинул брови Ратников. – Это интересно. Полагаешь, он тебя заметил?
– Не знаю, но похоже на то. Когда он просто возит начальника, тут все чинно. Они ездят туда-сюда по всяким делам, и Барабанов даже не думает о том, чтобы прибавлять скорость или проскакивать светофоры на красный свет. Зато после работы начинаются самые настоящие шпионские страсти. Знаешь, как ведут себя люди, которые думают, что за ними следят?
– Догадываюсь.
– Ну вот, а Барабанов все же – шофер-профессионал, к тому же Москву знает как свои пять пальцев. Он выделывает такие фортеля, как будто точно знает о слежке и пытается оторваться от «хвоста». Поэтому я раза три его упускал.
– И так каждый вечер? – поинтересовался Михеев.
– Нет, не каждый. За неделю такое было два раза.
– Может быть, он петляет по городу именно перед свиданиями? – предположил Артем.
– Да я уверен, что в этом нет никакого криминала, – досадливо махнул рукой Михеев. – Барабанов отлично знает, что в связи с убийством Ольги Гладышевой его милиция будет проверять. Возможно, все эти предосторожности всего-навсего из-за того, что его пассия – замужняя женщина.
– Жена его босса, директора торгового центра, – усмехнулся Артем.
Лиза против воли ухмыльнулась. Она не видела Барабанова и поэтому поинтересовалась:
– А что он из себя представляет, этот парень?
– Тридцать пять лет, потрясающее самомнение, хорошая физическая форма. Лицо чуть плосковато, глаза близко посажены, но в целом – экземпляр достойный. Именно о таких типах мечтают женщины, которые считают, что мужчина должен быть плечом, на которое можно опереться, – ответил Артем.
– Или шеей, на которую можно сесть, – тотчас добавил Дима.
– В общем, так. Этого Барабанова надо выследить, – решительно сказал Ратников. – Дима, бери на подмогу ребят, и действуйте. Мы должны знать, что он делает, когда отрывается от преследования.
– Думаю, Дима засветился потому, что все время катается за ним на одной и той же машине, – предположил Михеев.– Этого нельзя исключать, – заметил Ратников. – Сделаем вот что. Пусть теперь Дима не особо прячется. Зато вы, – он указал подбородком на Сухарева и Михеева, – завтра организуете настоящую погоню.
* * *
Втянув голову в плечи, Лиза забежала под козырек подъезда, в котором проживала Неверова, и принялась стряхивать с себя капли дождя, за полминуты осыпавшие ее плащ миллионами искрящихся крупинок. Апрель в этом году выдался на редкость дождливым и промозглым. В сумке у Лизы лежала папка с распечатками разговоров Неверовой и Сухарева.
О том, что она задумала, Лиза не сказала никому. Не сказала, потому что вряд ли смогла бы сформулировать причину, по которой ее тянуло повидаться с недавней клиенткой. В сердце Лизы засела заноза – последний торжествующий взгляд Нины Николаевны.
«Неверова – потрясающая актриса, – подумала Лиза. – Когда ей это выгодно, она изображает наивную простушку. Что ж, я тоже попробую себя в этой роли. Буду говорить всякие глупости с умным видом. Посмотрим, как она отреагирует. Напугает ли ее мой приход? Станет ли она нервничать? Поедет ли куда-нибудь после моего визита? Вдруг возьмет да и бросится к Болотову?» Лиза никак не могла примириться с тем, что сенсационная цепочка Болотов – Неверова получила столь банальное объяснение.
Она подошла к домофону и набрала номер квартиры Нины Николаевны. Было одиннадцать утра. Хозяйка могла еще спать. А могла уехать куда-нибудь завтракать. Однако она оказалась дома и почти сразу же откликнулась, проворковав:
– Кто там?
– Нина Николаевна! – невинным и слегка испуганным голоском сказала Лиза. – Это Лиза Левашова. Из «Партнера». Ради бога, извините меня за беспокойство. Вы не могли бы уделить мне пару минут? Чистая формальность, я забыла дать вам подписать кое-какие бумаги.
– Да, дорогая, заходите, – у Неверовой был приветливый тон.
«Дорогая! – фыркнула про себя Лиза. – Так обычно обращается к деловым женщинам та, которая до обеда ходит по квартире в пеньюаре». Было в этом обращении что-то конфетное, и Лиза против воли сморщила нос.
Она вошла в подъезд, где ремонт сделали для того, чтобы улучшить внешний вид помещения, а не для того, чтобы сдать отчет о ремонте. Лифт тоже производил странное впечатление. Пластиковые кнопки до сих пор никто не расплавил огоньком зажигалки, а панели были чистыми, без умных надписей, выдающих интеллектуальный уровень жильцов. Кроме того, лифт пошел вверх без угрожающего гудения и лязга. Напротив, во время подъема он тихо пощелкивал, а остановившись на нужном этаже, нежно толкнул Лизу в пятки.
