с радостью готов помочь.
На этот раз мне можно не беспокоиться о том, что Локи сбежал. Вот он, сидит на обеденном столе, уставившись в стену.
– Твоя избранница вправе съехать, как только ей самой захочется, – сообщаю я ему.
– Сначала она хочет убедиться, что с тобой все утряслось, – говорит Кольт.
– Уж простите, что моя жизнь не отвечает вашим требованиям. Скоро отстану от вас, не переживайте.
– «Скоро» уже давно прошло! – Кольт кричит мне в ответ, застегивая джинсы. – Срок годности твоего пребывания здесь уже истек, дорогуша.
Нора со смехом ударяет его по груди.
– А ну цыц, животное.
– Ну ты-то уж точно зверюга, а я кто тогда?
– Твоя маленькая гепардиха, – Нора захихикала.
Меня сейчас стошнит прямо под ноги. Они не дают мне права выбора.
Направляясь по коридору в сторону своей комнаты, слышу, как они в гостиной снова со стоном целуются. Я закрываю дверь, падаю в море постельного белья и закрываю глаза, ожидая увидеть маму по ту сторону своих век. А может быть, Ренна, или же папу, ну или, может, даже Джо.
Только вот меня настигает очередная одержимость: мраморные глаза и сочащаяся мужественность.
Дом.
* * *
На следующее утро звонит Ренн. Сейчас восемь утра по восточному времени, пока для жителей Западного побережья на улице еще пять. Ренн привык просыпаться ни свет ни заря, чтобы успеть на волны. К чему он еще точно не привык, так это звонить мне, поэтому я полагаю, что это папа заставил его мне позвонить.
– Привет, – отвечаю я на первом же гудке. Я так рада видеть его имя на экране, еле сдерживаюсь от того, чтобы не расплакаться в трубку. – Получил мою посылку?
– Э-э…
Через трубку доносится зевок и женский голос. Она спрашивает:
– Ренн? Ты уже встал? Мне брать доску для серфинга?
Он потерял себя в девушке. Папа говорил, что с ним такое бывает часто. Иногда я думаю, нужна ли Ренну всегда под боком девушка, которая говорила бы ему, как сильно его любит. Особенно после того, что я натворила в нашей семье.
– Ренн? – спрашиваю я, услышав его «э-э», после которого никаких других слов не последовало.
– Да, прости. Посылку получил. Просто отпад. Спасибо, сестренка!
Он всегда называет меня сестренкой. Даже когда дела плохи. Я его за это очень люблю. За его способность вести себя вежливо с людьми, которых он даже терпеть не может.
– С днем рождения! – Надеюсь, он расслышит улыбку в моем голосе, потому что у меня от нее уже болит лицо. – Как поживаешь, кстати?
– Супер. Ах, да. Нам надо кое о чем поговорить.
На фоне слышна какая-то возня. Девушка рядом с ним тоже встала.
– Пойду подгоню машину, – произносит она, и по голосу она намного старше его, на двадцать лет так точно. Что там, черт возьми, происходит? Мне вдруг стало страшно от того, что я совершенно не знаю, что происходит дома. Или же, во всяком случае, в том, что от него осталось.
– Что-то стряслось? – спрашиваю я его.
– Да, происходят кое-какие перемены. Тебе нужно вернуться домой.
Я на мгновение замолкаю. Отец говорил мне то же самое, не вдаваясь в детали, но уверял, что они оба здоровы. Теперь я начинаю думать, что он соврал мне.
– У вас точно все в порядке?
– В физическом плане? Ага. Все превосходно.
– Может, с деньгами какие проблемы? – спрашиваю я его. Вряд ли. Отец всегда занимал консервативную позицию в финансовых вопросах. У него замечательная работа. Мама хоть и совершала необдуманные покупки, но он по-прежнему любил ее.
Ренн фыркнул:
– Нет.
– А в психическом плане… есть ли… ну, имеются ли?.. – Очень сложно сформулировать мысль.
– Да нет. Ничего катастрофичного, – он говорит немногословно, раздраженно.
– Тогда что происходит? – я настаиваю на том, чтобы он ответил.
– Давай только не по телефону. Просто возвращайся домой. Тебя нет уже много лет. Я понимаю, что ты сердишься на себя, но, признаться тебе кое в чем? Мы с папой тоже на тебя злимся. – Слышать такое больно, пусть я и знала об этом. – Правда, теперь появились проблемы, которые нужно уладить, так что тебе самое время тащить свою задницу домой, пока не стало слишком поздно.
Поздно для чего? Я и так уже вас упустила.
– Я приеду, – решительно заявляю я, резко выпрямившись на своей кровати. – К Рождеству буду. Папа уже в курсе.
– До Рождества еще слишком далеко. Даже День благодарения еще не настал.
– Ничего не могу поделать с этим, Ренн, я работаю.
– Не пудри мне мозги. Твоя работа – последнее, ради чего ты там задерживаешься. Мы оба знаем это.
На другом конце линии меня пронзает громкий продолжительный гудок, за которым следует:
– Ты идешь или как? – Он встречается с женщиной. Я уже ее ненавижу. Неужели она не видит, что он занят?
– Да, да, – бормочет Ренн, в голосе которого сквозит полная скука от того, что эта женщина вообще существует. Мне же он говорит: – Спасибо за подарки. В следующий раз не забудь, что материальные вещи ни черта не значат в жизни. Когда ты нам нужна, то вечно куда-то пропадаешь.
На этом связь прерывается.
* * *
В тот день над Салемом пронесся шторм, который еще больше испортил мое дерьмовое настроение. У меня смена в колдовском магазинчике Witch Way Out, так что приходится работать на автопилоте. Всякий раз, когда магазин пустует – а происходит так в основном из-за того, что в непогоду никто в здравом уме не бродит по улицам, – я использую это время, чтобы позвонить Ренну. Получаю от него голосовые сообщения снова и снова. Но что-то будто бы останавливает меня от того, чтобы ответить. Не знаю, что со мной. А может, и знаю – у меня просто нет хорошего оправдания. Ренн прав. Они с папой нуждаются во мне по разным причинам, но я не готова предстать перед ними в руинах, которые я оставила после себя. Мне гораздо лучше удается отправлять подарки, открытки и письма на дни рождения.
На протяжении всего дня Дом строчит мне сообщения, чтобы убедиться, что я в норме. Я не ввожу его в курс своей семейной драмы. Хотя сегодня у него и выходной, но мы не можем встретиться: сразу после смены я обязана провести экскурсию. Пока готовлю кассу и закрываю магазин до следующего дня, слышу стук в стекло. Поначалу думаю, что это град.
Но стоит мне посмотреть на витрину, как я вижу, что это Дом прижимается к ней, держа в руках намокшие цветы и
