Погруженная в печальные мысли, Сандра не заметила, как побледнел ее спутник.
– Простите, мне лучше выйти на воздух… Все это так тяжело, – пробормотал он, устремившись к выходу.
Они возвращались молча. У площади генерала Биркаса Морис попросил:
– Если не возражаете, я выйду здесь. Мой отель неподалеку.
– А вы не отказались бы пообедать со мной, мистер Морис? Если это не нарушит ваших планов.
– С радостью. У меня нет больше знакомых в Далласе. – Согласился молодой человек, улыбнувшись Сандре.
Оставшееся до обеда время они провели в саду. Сандра, давно избегавшая прогулок в отдаленные уголки усадьбы, напоминавшие ей о прежних счастливых днях, решила совершить памятную экскурсию.
– Вот в этом летнем павильоне, устраивали дни рождения для меня и брата… Последний раз я была здесь, когда мне исполнилось пятнадцать. Играл школьный оркестр, и мы очень много танцевали. Майкл уже окончил школу и впервые присоединился к нам в качестве студента. Он собирался стать математиком. А Лиз – такая хорошенькая вертушка из моего класса – была влюблена в него. Я все изобретала разные способы, чтобы свести брата со своей подружкой, а он злился… Майкл был серьезным парнем… Если бы он знал, что жить оставалось всего год и что мы танцевали здесь последний раз.
– Сандра, простите, мисс Керри… Я, право, не умею утешать. Но мне очень тяжело видеть ваше горе… Я заметил, что в западной части парка есть конюшни и спортплощадки. И, кроме того, у вас прекрасный садовник – все так цветет, словно на дворе май!
Развернув кресло, Сандра устремилась в боковую аллею на полной скорости. Морис трусцой бежал сзади. Но Сандра не замедляла ход – ей не хотелось, чтобы Дастин видел ее слезы.
Теннисный корт, давно никому не нужный, содержался в образцовом порядке. Сандра с удивлением въехала в калитку.
– Я была уверена, что здесь уже ничего нет. Ведь последний раз мы играли девять лет назад…
– Не может быть! Все выглядит так, словно площадку только что покинули игроки… Отличный корт… э-эх! – Морис рассек воздух воображаемой ракеткой. – Как же я люблю это занятие!
– Правда? Говорят, я неплохо играла. Была второй в школьных турнирах, а Майкл! Ах, я с завистью смотрела на него… Знаете, такая особая манера подачи и легкость… – Сандра вдруг умолкла, поймав себя на неуместном воодушевлении. Почему это вдруг она разговорилась с посторонним человеком, выкладывая все, что хранила в душе как дорогие реликвии? Сандра нахмурилась.
Морис мимолетно коснулся ее руки.
– Не надо… У всех нас есть дорогие потери, которые никогда не сотрет из памяти ни новое горе, ни огромная радость. – Он посмотрел в сторону. – Не люблю говорить об этом, но… когда я был на третьем курсе, в нашей компании вдруг заболела одна девушка… А к Рождеству ее не стало – злокачественная опухоль мозга. Вэл была моей девушкой…
Сандра потупилась, чувствуя себя виноватой в том, что затронула больное место гостя, и старалась загладить свою ошибку.
– Мистер Морис, мне пришла в голову дурацкая идея… Может, устроим здесь маленький домашний турнир, а? – Сандра просительно подняла на него блеснувшие энтузиазмом глаза.
– Как? Вы хотите, чтобы я сыграл?
– Ну, просто так, конечно… Может, я смогу отбивать мячи, сидя в кресле… Если вы, конечно, сможете попасть прямо мне в ракетку…
– А это не повредит вашему здоровью, мисс Керри?
– Сандра. Наверно, мы достаточно знакомы и молоды, чтобы оставить эти церемонии.
– Дастин. У вас чудесное имя. Она пожала плечами:
– Никогда не задумывалась. Это в честь бабушки отца. А насчет моего здоровья не беспокойтесь. Знаете, как меня мучили в санатории? Заставляли плавать и заниматься на велотренажере. Да, да! Стопы укрепляются на педалях, включается мотор, и ноги движутся, неизбежно напрягая мышцы… Ведь врачи сейчас больше всего озабочены, что из-за моей неподвижности произойдет атрофия мускулатуры и, конечно, сердечной мышцы… У мамы тоже было слабое сердце.
– Перестаньте, Сандра, ведь вы совсем девчонка!
– Мне двадцать четыре, и восемь лет я не покидаю этого кресла. – Она вздохнула. – Треть своей жизни.
– Но ведь жизнь еще впереди! Поймите, думать иначе – это самоубийство. – Дастин с досадой отбросил веточку, которую задумчиво покусывал. – Я согласен. Вызываю вас на корт! Но обувь, ракетки…
– Ах, того, что есть у нас в доме, хватило бы на целую команду, – обрадовалась Сандра. – Однако мы здорово опоздали к обеду…
… Впервые за целый месяц Сандра сидела за столом не одна. Напротив она видела лицо молодого человека, от которого не могла отвести взгляд. Ей хотелось смотреть и смотреть, набирая впечатления впрок, чтобы потом рассматривать оставшуюся в памяти картинку – высокий лоб, небрежно откинутые назад длинные русые пряди, выгоревшие сверху до соломенной желтизны. Удивительные ресницы и глаза – зеленоватые, мерцающие, печальные и завораживающие одновременно.
Казалось, что они знали друг друга давным-давно, так много общего оказалось в их вкусах и отношении к жизни. А юность Дастина, проведенная в большом родительском доме, напоминала Сандре ее отрочество.
– Я, в принципе, сбежал из дома, заставив родителей смириться с тем, что их сын не станет опорой фамильного бизнеса. Отец руководит крупной фирмой в Огайо. В свое время он так же сбежал из родительского дома в Манчестере. Мои английские предки относились к аристократическому клану и хотели вырастить из него нечто утонченно-мемориальное…
– Увы, я не только не испытываю потребности работать в деловой сфере, но просто боюсь свалившейся на меня ответственности. Знаете, Дастин, я слишком богата, чтобы чувствовать себя спокойно… Владение капиталом – это ответственность. Практически, у меня находится основной пакет акций корпорации «Маклин энд Керри компани», но я совершенно бессильна в деловом плане… Ах, впрочем, я даже не слишком задумываюсь об этом… – Сандра усмехнулась. – Когда являешься хозяйкой «бриллианта Хоупа», загадывать на будущее просто неразумно.
– Черный юмор, Сандра… Но вы правы – думать надо о хорошем… Я влез в дебри парапсихологии в связи с работой над своей книгой. Там много муры и шарлатанского блефа… но все же я убежден, что сильные мысли или эмоции имеют способность материализоваться. Мы же знаем множество случаев не только осуществления жестоких проклятий, но и чудес, совершаемых добрыми чувствами – жалостью, состраданием, любовью… У всех народов существует примета, что думать или говорить о плохом – это значит накликать беду. – Дастин тепло улыбнулся Сандре. – Пообещайте мне одну вещь. Ну, хотя бы в ответ на мою героическую попытку выйти завтра на корт… Сандра, вы должны потихоньку приучать себя к светлым мыслям. Вот что вы, например, любите больше всего?
